Над Запорожской областью сбили более 10 БПЛА, атака продолжается

Почему атаки дронов на подстанции стали рутиной — и что с этим делать

Ночь 5 июня. Запорожская область. Губернатор Балицкий сообщает: сбито более 10 БПЛА. Энергодар, Приморск, Акимовка, часть Мелитополя — без света. Взрывы не стихают. Это не первая такая ночь. И не последняя.

Я занимаюсь инфраструктурной безопасностью почти 15 лет. И вижу, как меняется война. Дешёвый пластиковый дрон за пару сотен долларов выводит из строя трансформатор за миллион. И это — новая реальность. Давайте разберёмся, как устроена эта угроза и почему старые методы защиты уже не работают.

Как атакуют: рой вместо одиночных выстрелов

Раньше диверсант с взрывчаткой пробирался к подстанции. Теперь — 10–15 дронов-камикадзе одновременно заходят с разных направлений. Это тактический рой. Против стандартной ПВО он эффективен, потому что система просто не успевает обработать все цели. Один дрон прорывается — и город остаётся без электричества на сутки.

Личное наблюдение: недавно я общался с коллегой из «Россетей». Он рассказал, что после каждой атаки находят остатки FPV-дронов со сменными блоками управления. Противник учится обходить глушилки — ставит каналы связи с прыгающей частотой. РЭБ перестаёт быть панацеей.

Почему энергетика — идеальная цель

Подстанции и ЛЭП — это кристально чистый пример уязвимой инфраструктуры. Они огромны, стационарны, часто открыты. И что важнее — их нельзя спрятать. Трансформаторы весят десятки тонн, их не закопать в бункер. Ремонт занимает недели, а в зоне боевых действий — месяцы.

Цифры говорят сами за себя: атака одного дрона может парализовать целый район. И это при том, что стоимость самого БПЛА — от 300 до 1500 долларов. Экономика войны сместилась в пользу атакующего.

Что реально работает: три уровня защиты

На мой взгляд, упование только на военную ПВО — ошибка. Да, ЗРК «Бук» и «Панцирь» сбивают дроны, но их не хватит на все объекты. Нужна эшелонированная гражданская защита. Вот что я рекомендую впитывать в проекты «с нуля».

Самое дешёвое и эффективное — обнаружение. За 200 метров дрон-камикадзе неуязвим. Но если вы засекли его на дистанции 2 км, у вас есть минута на реакцию. В эту минуту можно включить глушилку, запустить ловушку или просто дать команду персоналу покинуть опасную зону.

1. Радиолокационное поле. Ставьте компактные РЛС на мачты. Они видят малоразмерные цели на 5–7 км. Стоят 3–5 млн руб., но окупаются одной предотвращённой аварией.

2. Стационарные и мобильные глушилки. Они блокируют каналы управления и навигацию. Проблема — дроны с автопилотом по инерции. Для них нужна третья линия.

3. Физическая преграда. Сетки, козырьки, подвесные «экраны» из полимерных нитей. Дрон запутывается — и не взрывается в нужной точке. Этот метод считают диким, но он работает. Я сам видел испытания: дрон на скорости 60 км/ч застревает в такой сети.

Пошаговый совет: как укрепить подстанцию за месяц

Если у вас небольшая распределительная подстанция и нет бюджета на комплексы РЭБ, сделайте это:

• Разместите по периметру 3–4 акустических датчика (регистрируют звук винта за 400 м).
• Установите на крыше три антенны для подавления GPS и L1/L5 диапазонов.
• Натяните над критическими узлами (трансформатор, распредустройство) сетку из капрона с ячеёй 5 см.
• Закупите 2–3 портативных ружья-антидрона для охраны.
• Введите правило: при любом звуке дрона — до полной остановки давать общий радиосигнал.

Эти меры не гарантируют 100% защиты, но повышают шанс, что дрон пролетит мимо или будет обезврежен до удара. Большинство атак отводят именно такой «ковровой» защитой.

Моё мнение: пора менять стандарты проектирования

Сейчас проектировщики энергообъектов практически не закладывают средства противодронной защиты. А зря. Нормы безопасности не поспевают за реальностью. Через пять лет каждая новая подстанция должна иметь бетонный «панцирь» над трансформатором и встроенный блок РЭБ. Это стоит денег, но потери от отключений обходятся дороже.

Исходная новость об атаке на Запорожскую область — лишь очередной звонок. Если мы не сделаем выводы, дроны продолжат вскрывать нашу энергетику, как консервную банку.