Сберегали артефакты любой ценой. Подвиг музейщиков в годы Великой Отечественной

В год 80-летия Великой Победы история спасения музейных сокровищ Херсонеса Таврического обретает особое звучание. Это не просто хроника эвакуации, а драматический рассказ о том, как научные сотрудники, рискуя жизнью, противостояли не только военной машине нацистов, но и голоду, холоду и последующим репрессиям. Их подвиг позволил сохранить артефакты, составляющие основу культурного кода России, и сегодня эта эстафета мужества продолжается — уже в зоне специальной военной операции.

Эвакуация через минные поля и 6000 километров

Уже на третий день войны во дворе музея упала неразорвавшаяся электромагнитная мина. Старший научный сотрудник Валентин Дорошко отмечает, что сомнений в неизбежности эвакуации не было. Сотрудники упаковали 8 тонн ценностей в 108 ящиков, включая знаменитую «Херсонесскую присягу» IV века до н.э. Несмотря на разрешение вывезти лишь 3,5 тонны, погрузили всё. 18 сентября 1941 года 11 298 артефактов отправились в путь на теплоходе «Волга». Риск подрыва на минах был настолько велик, что выход судна задержали до прибытия физиков Игоря Курчатова и Анатолия Александрова, которые разработали систему размагничивания корабля.

Сопровождать груз вызвался сотрудник музея Станислав Стржелецкий. Его 105-дневная эпопея через Поти, Тбилиси, Баку, Красноводск и Ашхабад до Свердловска превратилась в борьбу за выживание. В Оренбурге, при сорокаградусных морозах, его спасла от голода случайная попутная семья. В Свердловске коллекцию разместили в доме Ипатьева — месте расстрела царской семьи. Чтобы прокормиться, Стржелецкий работал охранником на огородах, получая плату картошкой, и по ночам писал диссертацию.

Цена сохранения: отвага Тахтая и репрессии за верность долгу

В оккупированном Севастополе остался единственный научный сотрудник музея — Александр Тахтай. Поэтесса Ольга Берггольц в очерке 1946 года описала, как пожилой ученый, рискуя жизнью, отнимал у вооруженных солдат драгоценные терракоты и амфоры, убеждая их: «Это достояние человечества. Это не ваше». Он спрятал ящик с ценностями, предназначавшимися фельдмаршалу Манштейну, и составил точный список похищенного с указанием воинских частей. После освобождения Тахтай активно восстанавливал музей, но был ложно обвинен в коллаборационизме и отправлен в лагеря, как и Степан Щеколдин, спасший Воронцовский дворец в Алупке. Оба были реабилитированы, их имена восстановлены в истории.

Новейшая история спасения: от раскопок до СВО

Земля Херсонеса до сих пор возвращает утраченное. Заведующая научным архивом Татьяна Прохорова сообщила, что раскопки 2024 года подарили сенсацию: более 200 предметов с фондовыми номерами, использовавшиеся оккупантами как стройматериал, вернулись в коллекцию. Всего же более 14 тысяч экспонатов до сих пор числятся пропавшими, а ущерб имуществу музея в ценах 1940-х годов превысил 7,7 миллиона рублей.

Современная специальная военная операция дала новые примеры героизма. Около девяти тысяч картин из Херсонского художественного музея были эвакуированы в Центральный музей Тавриды. Реставраторы Русского музея, столкнувшись с масштабными повреждениями полотен впервые после Великой Отечественной, восстановили шедевры Коровина, Серебряковой и Рериха, пострадавшие при ракетном ударе по Таганрогу. Директор Русского музея Алла Манилова назвала эту работу «военно-полевой хирургией в искусстве».

Подвиг музейщиков Херсонеса и других городов — это не только история о спасении камня и керамики. Это свидетельство того, что сохранение культурной идентичности требует не меньшего мужества, чем защита рубежей Родины. Ценности, прошедшие через огонь войны, репрессии и забвение, сегодня вновь оказываются под угрозой, и эстафету их защиты принимает новое поколение.