«Вместе на Марс»: реален ли совместный полет России и США на четвертую планету?

Спецпредставитель президента РФ Кирилл Дмитриев анонсировал переговоры с Илоном Маском о совместном полете на Марс. Однако за этим громким заявлением скрывается сложная комбинация технических рисков и политических расчетов. Анализ показывает, что план Маска имеет критические уязвимости, а российские возможности для участия в проекте пока ограничены и требуют десятилетий для реализации. Вопрос не в том, состоится ли полет, а в том, кто и в какой роли окажется на стартовой площадке.

Проблемы марсианского плана Маска

Ключевая идея SpaceX — добыча топлива на Марсе для обратного полета. Для этого требуется доставка на планету мегаваттной электростанции и химического завода. На Земле строительство таких объектов занимает месяцы силами сотен рабочих. На Марсе эту работу предстоит выполнять космонавтам в скафандрах весом более 110 кг, которые серьезно ограничивают подвижность. Дополнительный фактор риска — глобальные пылевые бури. Марсианская пыль, как показал опыт лунных миссий, чрезвычайно липкая и практически не удаляется. Очистка 240 тысяч квадратных метров солнечных батарей в таких условиях выглядит невыполнимой задачей. Опыт Apollo показал, что даже после двух выходов скафандры начинали травить воздух из-за пыли на застежках.

Что может предложить Россия

Дмитриев справедливо указал на два направления, где наша страна могла бы быть полезна: ядерный реактор для энергоснабжения базы и внекорабельные скафандры. «Росатом» способен разработать компактную АЭС на 2-3 МВт массой около 50-100 тонн, но сроки создания такого реактора — 8-10 лет, что выходит за рамки даже оптимистичных планов Маска (2029-2031 годы). Российский скафандр «Орлан», наследник советского «Кречета» для лунной программы, технически может быть адаптирован для Марса. Однако текущий ресурс «Орлана» — всего 15 выходов, тогда как марсианская миссия потребует ежедневных выходов наружу. Модификация потребует времени, которого может не быть.

Скепсис как тормоз

Показательно, что глава предприятия-разработчика российских скафандров 18 марта 2025 года заявил, что не верит в полет американцев на Марс «в обозримом будущем». Такое отношение — прямая дорога к срыву сроков. Если «Роскосмос» и «Росатом» не будут воспринимать проект всерьез, к моменту готовности SpaceX наши реакторы и скафандры могут оказаться не созданы. История уже учила подобному: в 2014-2015 годах российские и американские специалисты единодушно называли многоразовые посадки Falcon 9 «экономической бессмыслицей». Сегодня SpaceX выводит 90% всех грузов в космос, а Россия к концу десятилетия планирует создать аналог той самой «бессмысленной» ракеты.

Альтернативный сценарий

Существует технически более реалистичный вариант: доставка топлива для обратного полета с Земли. Для этого на орбиту Марса нужно отправить около дюжины грузовых Starship (каждый стоимостью ~$200 млн), которые дозаправят пилотируемый корабль. Общие затраты (~$3 млрд) сопоставимы с годовым бюджетом гражданского «Роскосмоса» и меньше стоимости марсохода Curiosity. Маск, будучи техническим специалистом, почти наверняка прорабатывает этот «план Б». Его публичная концепция с добычей топлива на месте — скорее политический ход, напоминающий тактику Королева. Тот создавал ракету под «ядерные боеголовки», а в итоге запустил «Спутник-1». Заявляя о необходимости создания базы для добычи топлива, Маск автоматически превращает любой полет в создание долгосрочной колонии — бросить же работающую электростанцию и завод политикам будет психологически сложно.

Что ждет инициативу Дмитриева

Наиболее вероятный сценарий первого полета людей на Марс — между 2031 и 2035 годами. К этому сроку SpaceX, работающая в шесть раз быстрее традиционных космических агентств, скорее всего, создаст собственные рабочие скафандры. А вот ядерный реактор «Росатома» к 2031 году вряд ли будет готов — даже 8-10 лет для такого проекта оптимистичный прогноз. В результате есть риск, что к моменту старта российская сторона окажется в роли «сорвавшей сроки»: американцы будут готовы, а мы — нет. То, что сейчас выглядит как удачный политический ход, может обернуться серьезным репутационным ударом.