«Виват, наша августейшая государыня императрица Екатерина!»

Лид-абзац: Смерть Петра Великого 28 января 1725 года не просто оставила Россию без монарха — она спровоцировала первый в истории империи дворцовый переворот. Император ушел, не назначив преемника, и вопрос о том, кто продолжит его дело, решила не воля умирающего, а штыки гвардейских полков, приведенных во дворец ближайшими сподвижниками царя.

Борьба за трон: внук против вдовы

После кончины Петра, не оставившего мужского потомства, образовался вакуум власти. Формально по древнему праву престол принадлежал его внуку — малолетнему Петру Алексеевичу. За ним стояли представители старой аристократии (Долгорукие, Голицыны), выступавшие против реформ и европеизации. Однако еще в 1722 году император подписал указ, отменявший традиционный порядок наследования и позволявший монарху самому назначать наследника. Этим указом и решили воспользоваться «птенцы гнезда Петрова».

Личная драма императора и разрыв завещания

Кандидатура вдовы Петра, Екатерины I, казалась очевидной. В 1724 году царь короновал ее, но осенью того же года разразился скандал: выяснилось, что императрица изменяет мужу с камер-юнкером Виллимом Монсом. В ярости Пётр казнил фаворита, уничтожил завещание в пользу жены и отдалился от неё. Последние месяцы жизни государь метался, не решаясь передать власть ни слабой дочери, ни внуку, за которым стояла ненавистная ему оппозиция. Смерть застала врасплох: Пётр так и не назвал имени преемника.

Механизм переворота: гвардия и амбиции Меншикова

Как только стало ясно, что император умирает, его сподвижники перешли к действиям. Ключевыми фигурами заговора стали Александр Меншиков, Пётр Толстой и Фёдор Апраксин. Для них воцарение законного наследника, Петра Алексеевича, означало потерю всех постов и, возможно, жизни. Особенно остро это чувствовал Меншиков, который к концу правления Петра уже впал в немилость из-за коррупции и лишился ключевых должностей. В зале Зимнего дворца собрались высшие сановники. Пока аристократы спорили, Меншиков и его союзники действовали. Подогретые вином и обещаниями гвардейцы Преображенского и Семёновского полков окружили дворец. Когда фельдмаршал Репнин попытался возмутиться самовольным вызовом войск, командир полка Бутурлин парировал, что полки призваны по воле императрицы. Солдаты ворвались в зал, и возражения сторонников царевича потонули в криках «Виват!». Наиболее строптивым пригрозили расправой. Утром был оглашен манифест о воцарении Екатерины I. В реальности императрица стала лишь ширмой. Вся полнота власти сосредоточилась в руках Александра Меншикова, который на два года стал фактическим правителем России. Первый дворцовый переворот продемонстрировал новую политическую реальность: отныне судьбу трона решала не кровь и не закон, а лояльность гвардейских штыков. Пётр не успел реализовать и свой запасной план — передать трон будущему сыну от брака дочери Анны с герцогом Голштинским. Смерть императора, по одной из версий, могла быть ускорена внешними силами, недовольными его независимым курсом. В любом случае, итогом стало резкое усиление роли гвардии как политического инструмента. Этот механизм, запущенный в 1725 году, будет работать на протяжении всего XVIII века, превращая элитные полки в главных вершителей судеб российской короны.