Диалог на равных или Стратегия Мухаммеда Дауда

Мухаммед Дауд, которого историки называют самым ярким, хоть и неоднозначным правителем Афганистана XX века, сумел совершить невозможное. За годы своего правления он превратил страну из пассивного наблюдателя и объекта торга между сверхдержавами в активного игрока на шахматной доске Центральной Азии и Ближнего Востока. Однако его успех на международной арене обернулся трагедией внутри страны, заложив мину замедленного действия под собственную власть.

«Пуштунский узел»: почему армия свергла короля

Ключевым фактором, приведшим Дауда к власти в 1973 году, стала пассивность официального Кабула в «пуштунском вопросе». После отставки Дауда в 1963 году правительство короля Захир-шаха фактически заморозило территориальный спор с Пакистаном из-за линии Дюранда.

Решающим моментом стала третья индо-пакистанская война 1971 года. Пакистан, потерпевший сокрушительное поражение и потерявший Восточную провинцию (будущий Бангладеш), был максимально уязвим. Армия Пакистана была скована боями на востоке и не могла эффективно защищать западные границы. Однако Кабул бездействовал.

Эта нерешительность вызвала гнев в офицерской среде, где большая часть командного состава была представлена пуштунами. В то время как король опасался, что любое движение против Пакистана приведет к конфликту с его главным союзником — США — и нарушит хрупкий баланс сил в регионе, армейская элита видела в этом предательство национальных интересов. Портреты Дауда, который в бытность премьером продвигал талантливых офицеров независимо от их происхождения, по-прежнему висели в штабах. Именно армия и привела его к власти.

«Красный принц»: искусство торга с Москвой и Вашингтоном

Дауд виртуозно балансировал между СССР и США, используя опасения каждой из сторон. Его стратегия строилась на принципе «позитивного нейтралитета» по образцу Индии и Югославии.

Отношения с Москвой стали фундаментом его внешней политики. СССР был крупнейшим торговым партнером и главным военным спонсором. Однако Дауд не был марионеткой. Известен случай, когда он поставил Хрущеву ультиматум: либо Кремль строит военный аэродром в Шинданде, либо Кабул обратится к США, которые разместят там свою базу у южных границ СССР. Москва согласилась.

С Вашингтоном отношения складывались сложнее. Американская дипломатия действовала, по мнению афганского руководства, «по-ковбойски», высокомерно и с оглядкой на секретный доклад Объединенного комитета начальников штабов, который утверждал, что Афганистан не имеет стратегического значения для США. Дауда раздражала колониальная манера диалога, когда ему отказывали в кредитах и требовали отказаться от пуштунских претензий.

В отличие от США, Дауд рассматривал СССР как континентальную державу, с которой можно вести дела на равных. Он был убежденным континенталистом, симпатизирующим идеям евразийского блока. В 1930-е он делал ставку на Германию, после войны — на Советский Союз, видя в них противовес «коммерческим империям» — Британии и США.

Цена независимости: внутренние противоречия

Внешнеполитические успехи Дауда были впечатляющими, но внутри страны он создал мину замедленного действия. Его реформы, проводимые в условиях «руководимой экономики», имели узкую социальную базу.

Крупная буржуазия получила контроль над экономикой, но феодальная аристократия и мелкие предприниматели были оттеснены от рычагов влияния. Крестьянство, составлявшее основу населения, не получило от реформ практически ничего. Недовольство зрело и справа, и слева. Дауд, диверсифицируя внешнюю помощь, отказывался делить власть внутри страны, ущемляя интересы различных этно-религиозных и политических группировок.

В 1950-е годы СССР предоставил Афганистану кредит в 100 млн долларов и подписал соглашение о поставках вооружений на 32,4 млн долларов. Советские военные училища распахнули двери для тысяч афганских курсантов. На этом фоне США пытались наращивать сотрудничество, но их масштабы были несопоставимы: за океаном учились менее сотни афганских военных. Журнал «Тайм» даже назвал Дауда «красным принцем».

Попытка Дауда превратить Афганистан из объекта в субъект геополитики удалась. Однако цена этого успеха — игнорирование внутренних проблем и накопление социального взрыва — оказалась фатальной. Трагедия Дауда и его свержение в 1978 году стали лишь прелюдией к многолетней катастрофе для всего Афганистана.