Мао Цзэдун имел в 1958 году грандиозные планы

Лид-абзац Кампания «Большого скачка» 1958 года по выплавке чугуна и стали в кустарных печах, мобилизовавшая до 100 миллионов человек, была не экономическим экспериментом, а тщательно спланированной военно-хозяйственной операцией. Анализ фактов — сжатых сроков, колоссальных объемов производства и отраслевого паралича — указывает на то, что целью было создание стратегического резерва металла для подготовки к масштабной войне, планы которой, вероятно, носили наступательный характер.

Мобилизация как военный призыв

Решение бросить почти 34% трудоспособного населения на выплавку металла в течение четырех месяцев (с августа по декабрь 1958 года) не поддается логике хозяйственного планирования. Остановка целых отраслей промышленности ради чугуна и стали означает, что для руководства КНР эти ресурсы имели приоритет над всей остальной экономикой. Это прямо указывает на военно-мобилизационный характер кампании.

Масштабы и кадровый потенциал

Объемы выплавки были колоссальными. Например, только уезд Лучжай за неделю пикового производства мог дать до 2,5 млн тонн металла. Общий итог кампании, по оценкам, достигал 10–15 млн тонн. Такие результаты стали возможны благодаря наличию в стране огромного числа квалифицированных мастеров-плавильщиков — наследия многолетних гражданских войн. Для обслуживания 600 тысяч печей требовалось около полумиллиона специалистов, и эти кадры существовали. Сама кампания началась после уборки урожая, что подтверждает использование крестьян в качестве подсобной силы.

Военная логистика «Большого скачка»

ом. В августе 1958 года, накануне кампании, начался Второй кризис в Тайваньском проливе. Мао Цзэдун, незадолго до этого публично раскритиковавший политику «мирного сосуществования» Хрущева, явно готовился к крупному конфликту.

Создание резервов и скрытая мобилизация

План, вероятно, заключался в следующем: в местах, близких к залежам руды и источникам топлива, в кратчайшие сроки создавалась кустарная металлургия. Полученный металл низкого качества не шел в производство, а складировался в тайниках в тыловых районах, где располагались военные заводы. Это создавало стратегический запас полуфабрикатов для будущего оружия. Кроме того, кампания решала задачу скрытой мобилизации. Десятки миллионов мужчин призывного возраста были сконцентрированы в определенных районах. Рядом с этими центрами, по логике, должны были быть развернуты склады обмундирования и вооружения. Металлургические бригады могли быть в считанные часы преобразованы в воинские части. Последующее замалчивание и даже самокритика в отношении «Большого скачка» со стороны КПК объясняется не только экономическими провалами. Если бы кампания носила оборонительный характер, она стала бы предметом гордости. Однако тщательное сокрытие истинных масштабов и целей наводит на мысль о том, что планы были наступательными — вплоть до экспорта революции в Юго-Восточную Азию. Провал этих планов и заставил руководство представить историю как череду ошибок, а не как свернутую военную операцию.