«Людей погорело великое множество». Как Девлет-Гирей сжёг Москву

Весной 1571 года, воспользовавшись отвлечением русских сил на Ливонскую войну и восстание в Казанской земле, крымский хан Девлет-Гирей предпринял дерзкий поход, завершившийся катастрофой для Москвы. Столица была почти полностью уничтожена пожаром, что стало следствием не только военной хитрости противника, но и системных просчетов в организации обороны южных рубежей.

Реформа, запоздавшая на год

Тревожные сигналы с границы поступали и ранее. После неудачного набега крымцев в 1570 году стало очевидно, что станичная и сторожевая службы на южной «украйне» требуют срочной реорганизации. Эту задачу возглавил князь Михаил Воротынский, самый опытный воевода, отвечавший за оборону от Крыма. Зимой 1570–1571 годов он, опираясь на опыт ветеранов пограничной службы, разработал и в феврале утвердил первый в истории России военный устав – «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе». Документ вводил четкую систему постоянных застав (сторожей) и подвижных разъездов (станиц), что позволяло контролировать огромные пространства Дикого поля малыми силами. Однако результаты этой масштабной реформы не успели сказаться к роковому маю 1571 года.

Роковой маневр через «задние ворота»

Девлет-Гирей, имея информацию от перебежчиков о расположении русских полков на основных переправах через Оку, избрал неожиданную тактику. По совету белевского сына боярского Кудеяра Тишенкова, перешедшего на его сторону, крымская орда численностью до 40 тысяч сабель совершила глубокий обход. Войска форсировали Оку в верховьях, а затем перешли реку Жиздру в районе Перемышля, выйдя в тыл опричной армии, стоявшей у Серпухова. Этот маневр стал полной неожиданностью для русского командования. Царь Иван Грозный, опасаясь плена, отступил в Ростов, а земские полки бросились к Москве, чтобы успеть заслонить столицу от врага.

Московская катастрофа

Русские воеводы во главе с Иваном Бельским успели занять оборону, и с ходу взять укрепленный город крымцам не удалось. Тогда 24 мая Девлет-Гирей приказал поджечь московские предместья. Сильный ветер быстро превратил локальные пожары в огненную бурю, которая за три часа уничтожила почти всю деревянную застройку столицы. Пламя бушевало с такой силой, что взрывались пороховые запасы в кремлевских башнях, а каменные стены давали трещины. Большой воевода Иван Бельский погиб, задохнувшись в дыму в собственном каменном погребе. Число жертв среди горожан было огромным, а город лежал в руинах.

Несмотря на катастрофу, уцелевшие русские полки сохраняли боеспособность, и Девлет-Гирей не решился на штурм Кремля. Отягощенная награбленным полоном (по разным оценкам, до 60 тысяч человек), орда повернула назад, разоряя на обратном пути рязанские земли. Вскоре хан направил царю высокомерное послание, требуя вернуть Казань и Астрахань и похваляясь тем, что сжег Москву.

Поражение 1571 года стало горьким, но отрезвляющим уроком. Уже в следующем, 1572 году, реформированная Воротынским пограничная служба сыграла ключевую роль: система сторож и станиц своевременно обнаружила новое вторжение Девлет-Гирея. Это позволило русскому командованию правильно спланировать действия и привести войска к решающей победе в битве при Молодях, навсегда отбив у Крыма желание повторять подобные масштабные набеги. Пожар Москвы, таким образом, стал точкой болезненного, но необходимого перелома, после которого оборона южных границ Русского государства вышла на качественно новый уровень.