Огюст Мармон. Маршал с ярлыком предателя

Маршал Огюст Мармон, герцог Рагузский, вошел в историю не столько своими военными заслугами, сколько одним роковым решением, навсегда закрепившим за ним прозвище «Иуда Империи». Его переход на сторону коалиции в 1814 году стал ключевым событием, предопределившим падение Наполеона, и навсегда расколол его репутацию между образом расчетливого предателя и прагматичного спасителя Франции.

От протеже императора до командующего армией

Взлет карьеры Мармона был неразрывно связан с Наполеоном Бонапартом. Их дружба началась в юности, и император долгое время покровительствовал своему товарищу. Звание маршала Франции, полученное Мармоном в 1809 году после битвы при Ваграме, многие современники считали скорее проявлением личной милости Наполеона, нежели признанием выдающихся полководческих талантов. Это мнение лишь укрепилось после его назначения на Пиренейский театр военных действий.

Неудачи на Пиренеях и роковая ошибка

Командование Португальской армией обернулось для Мармона чередой неудач. Его действия отличались нерешительностью, а отношения с другими военачальниками, включая короля Жозефа Бонапарта, были напряженными. Кульминацией стал разгром при Саламанке 22 июля 1812 года, где Мармон, получив ранение, покинул поле боя, а его армия была наголову разбита войсками Веллингтона. Это поражение Наполеон, узнавший о нем накануне Бородинского сражения, назвал следствием действий «хуже чем посредственности». Репутация маршала была серьезно подорвана.

Кампания 1814 года и путь к предательству

В ходе обороны Франции в 1814 году Мармон, командуя корпусом, действовал с переменным успехом. Однако его неудача в сражении при Лаоне, где его войска неожиданно отступили, вызвала ярость Наполеона. Между императором и маршалом произошел окончательный разрыв. Именно после этого, оставленный прикрывать Париж с 14-тысячным корпусом, Мармон в критический момент принял судьбоносное решение.

29 марта, после поражения при Фер-Шампенуазе, он, получив разрешение от Жозефа Бонапарта, начал переговоры с командующим войсками коалиции Шварценбергом. 30 марта был заключен договор о перемирии, и Мармон вывел свои войска из столицы, открыв противнику путь на Париж. В своих мемуарах он позднее оправдывал этот шаг необходимостью спасти Францию от дальнейшего кровопролития и разрушения, утверждая, что все средства обороны были исчерпаны.

Капитуляция корпуса и безоговорочное отречение

Ключевым событием, перечеркнувшим последние шансы Наполеона на сохранение трона для династии, стала капитуляция корпуса Мармона. Пока сам маршал в Париже вместе с другими военачальниками вел переговоры об отречении императора в пользу его сына под регентством Марии-Луизы, его войска под Версалем были сданы союзникам. Историки спорят, отдал ли приказ о сдаче сам Мармон или это была инициатива оставленного командовать генерала Суама, но последствия были необратимыми.

Узнав о переходе корпуса на сторону противника, Александр I заявил маршалам-переговорщикам, что теперь речь может идти только о безоговорочном отречении. 6 апреля 1814 года Наполеон был вынужден подписать соответствующий акт. Сам император считал Мармона главным виновником своего падения, называя его предателем, которого он «был вправе называть своим сыном».

Изначально Мармон видел себя в роли спасителя нации, примирившего враждующие стороны. Людовик XVIII осыпал его милостями, даровав титул пэра Франции. Однако очень скоро, по мере разочарования общества в политике реставрированных Бурбонов, изменилось и отношение к маршалу. Его имя стало символом вероломства. Даже его гвардейцев в королевской охране презрительно называли «ротой Иуды». Окончательно репутацию Мармона похоронила Июльская революция 1830 года, когда он, будучи губернатором Парижа, отдал приказ о жестоком подавлении восстания. После бегства Карла X он навсегда покинул Францию, скитаясь по Европе вплоть до своей смерти в 1852 году.

Историческая оценка действий Мармона остается двойственной. С одной стороны, его поступок можно рассматривать как акт политического прагматизма, положивший конец затяжной и бесперспективной для Франции войне. С другой — как акт личного предательства, совершенный человеком, всем обязавшим своему благодетелю. Его решение в марте 1814 года стало не просто изменой конкретному лицу, а поворотным пунктом, который не только сверг Наполеона, но и на десятилетия вперед определил отношение к самому понятию верности в постнаполеоновской Франции. В то время как другие маршалы колебались или открыто выражали недовольство, именно шаг Мармона оказался тем необратимым действием, которое лишило императора последней военной опоры и возможности маневра, сделав отречение неизбежным.