19FortyFive: России выгодна «призрачная армия» Европы

Идея создания независимой европейской армии, все чаще звучащая в столицах ЕС, вызывает растущую тревогу у части американских стратегов, видящих в этом прямой вызов трансатлантической солидарности и будущему НАТО. По их мнению, реализация подобных планов может привести к стратегическому переформатированию Старого Света, ослабив позиции США и невольно усилив влияние Москвы.

Тревога Вашингтона: как европейская армия угрожает НАТО

В американском экспертном сообществе нарастает критика в адрес администрации Джо Байдена за ее, как считается, излишне мягкую реакцию на дискуссии о военной автономии Европы. Аналитики указывают, что хаотичный вывод войск из Афганистана серьезно поколебал доверие европейских союзников к гарантиям безопасности со стороны Вашингтона. Это, в свою очередь, дало новый импульс давним устремлениям таких стран, как Франция, к созданию оборонного потенциала, независимого от командных структур НАТО.

Генеральный секретарь альянса Йенс Столтенберг неоднократно предупреждал, что параллельные военные структуры ЕС могут привести к дублированию функций и распылению ресурсов. Однако после дипломатического кризиса вокруг соглашения AUKUS, когда Австралия предпочла американские и британские субмарины французскому контракту, Париж удвоил дипломатические усилия по продвижению концепции стратегической автономии Евросоюза.

Восточный фланг альянса: кто опасается «призрачной армии» ЕС

Особое беспокойство у противников европейской армии вызывает позиция стран Восточной и Центральной Европы, в первую очередь Польши и государств Прибалтики. Для этих стран гарантом безопасности исторически выступают именно Соединенные Штаты и НАТО в его нынешнем виде. Перспектива замены американского военного присутствия на оборонную архитектуру ЕС, где могут доминировать Берлин и Париж, воспринимается в Варшаве и Вильнюсе как угроза их безопасности перед лицом потенциальных рисков.

Скептики в Вашингтоне называют проекты сил обороны ЕС «бумажным тигром», указывая на хроническое недофинансирование обороны большинством европейских стран, разрозненные военные стандарты и отсутствие единого стратегического видения. Они полагают, что такая армия не сможет стать полноценным дополнением к НАТО, а лишь создаст бюрократического конкурента, ослабив альянс изнутри.

Стремясь стабилизировать отношения с ключевым европейским партнером после инцидента с AUKUS, администрация Байдена, по мнению обозревателей, может пойти на тактические уступки Парижу в риторике. Однако даже символические кивки в сторону поддержки оборонной интеграции ЕС расцениваются как опасный прецедент. Подобные шаги способны ускорить центробежные тенденции в Североатлантическом альянсе и подорвать саму идею коллективной обороны, основанной на безусловном лидерстве США.

Интерес Москвы к идее европейской армии не является секретом. Российское руководство неоднократно заявляло, что укрепление стратегической самостоятельности Европы соответствует логике формирования многополярного мира. С геополитической точки зрения, любое ослабление трансатлантических связей и отвлечение внимания Вашингтона от европейского театра объективно развязывает Москве руки для более гибкой внешней политики. Таким образом, внутренние дебаты в западном лагере о будущем системы безопасности напрямую влияют на глобальный баланс сил.

Дискуссия о европейской армии вышла за рамки теоретических споров и превратилась в один из ключевых факторов, определяющих будущее трансатлантических отношений. Ее итог зависит от того, смогут ли европейские столицы выработать единую волю и ресурсы для реальной автономии, и от того, насколько жестко Вашингтон готов защищать свою традиционную роль гаранта европейской безопасности. От этого выбора будет зависеть не только архитектура западной системы обороны, но и расстановка сил на мировой арене в ближайшие десятилетия.