История русской елки. Начало

Новогодняя ель, без которой сегодня невозможно представить праздник, прошла в России долгий и парадоксальный путь. Отвергнутая обществом после указа Петра I, она на столетие стала символом кабаков, чтобы затем триумфально вернуться в качестве главного рождественского атрибута благодаря моде, начавшейся в императорской семье.

Петровский указ и вековое забвение

Традиция встречать Новый год 1 января и украшать улицы хвойными деревьями была введена Петром I в 1699 году. Царь, впечатленный европейскими обычаями, стремился синхронизировать страну с Западом. Однако его инициатива не прижилась. После смерти императора украшение елей на улицах практически прекратилось, а сам образ дерева в народной культуре был далек от праздничного.

В славянской традиции ельник считался мрачным, нечистым местом, связанным с погребальными обрядами. Эта репутация надолго определила судьбу дерева. Единственным местом, где ель укоренилась в XVIII веке, стали питейные заведения. Связанное с крышей или входом дерево служило вывеской для кабаков, породив устойчивые выражения вроде «пойти к ёлкину».

Как немецкая традиция покорила высший свет

Ситуация кардинально изменилась в XIX столетии. Первыми традицию домашней рождественской елки, украшенной свечами и сладостями, в Петербурге поддерживали немецкие семьи. Решающую роль в ее легитимации сыграла императорская фамилия. Супруга Николая I, императрица Александра Федоровна (урожденная прусская принцесса), начала устраивать рождественские праздники с елкой для детей во дворце с 1817 года.

Пример монаршей семьи сделал обычай модным среди аристократии, а затем и среди зажиточных горожан. К середине века елка прочно вошла в праздничный обиход, чему способствовала массовая печать, публиковавшая заметки и иллюстрации, а также переводы европейской литературы, например, «Щелкунчика» Гофмана.

От рождественского символа к советскому новогоднему атрибуту

К концу XIX века елка стала центральным элементом не только домашнего, но и публичного праздника. Устраивались благотворительные «елки» для детей, а также взрослые балы-маскарады. Однако после революции 1917 года рождественская традиция, как религиозный пережиток, была запрещена.

Возрождение произошло лишь в 1935 году, когда в газете «Правда» появилась статья с предложением вернуть детям праздник. Но это был уже принципиально иной праздник — не рождественский, а советский новогодний. Ель лишилась Вифлеемской звезды, которую сменила красная пятиконечная, и стала символом светского государственного торжества. Так, пройдя через петровские реформы, народное неприятие, немецкое влияние и советскую идеологию, ель окончательно превратилась в тот самый неизменный атрибут, который объединяет за праздничным столом 96% россиян.

Любопытно, что подобная трансформация происходила и в других странах. В Великобритании, например, моду на рождественскую елку ввел в 1840-х годах немецкий принц Альберт, супруг королевы Виктории. Это показывает, как культурные традиции, часто перенимаемые элитами, со временем могут стать общенациональным достоянием, полностью меняя привычный уклад жизни и создавая новые, казалось бы, вечные ритуалы.