Ракетные перехватчики Королёва

В октябре 1943 года в небе над Казанью прошли испытания, которые могли изменить ход воздушной войны. Экспериментальный бомбардировщик Пе-2, оснащённый жидкостным ракетным двигателем РД-1 конструкции Валентина Глушко, успешно выполнил полёт с включением ускорителя. За штурвалом сидели заводские лётчики-испытатели, а в роли инженера-экспериментатора — заключённый Сергей Королёв. Этот полёт стал кульминацией его работы в «шарашке» и попыткой прорыва в реактивной авиации, которая, однако, не нашла поддержки у военного руководства.

«Шарага» как инкубатор гениев

Сергей Королёв попал в систему Особых технических бюро НКВД, известных как «шарашки», после ареста в 1938 году. Вместо колымского лагеря его направили в ЦКБ-29 в Москве, где под руководством Андрея Туполева он работал над бомбардировщиком Ту-2. Это была уникальная среда: за решёткой собрали цвет советского авиастроения, который в условиях строгой изоляции создавал передовые образцы техники. После эвакуации в Омск Королёв не оставил мечту о ракетоплане и вновь взялся за расчёты.

Казанский прорыв: от идеи к железу

Перевод в Казань в ноябре 1942 года стал для Королёва судьбоносным. Здесь, в ОКБ при авиамоторном заводе №16, он воссоединился с Валентином Глушко, который давно хлопотал о его переводе. Королёв возглавил группу, задачей которой была интеграция ракетного двигателя в серийный самолёт. В качестве платформы выбрали пикирующий бомбардировщик Пе-2. За четыре месяца группа разработала проект реактивной установки РУ-1, которая, по расчётам, должна была увеличить скорость самолёта на 108 км/ч и сократить взлётную дистанцию.

Опасные испытания и нереализованный парад

Первый полёт с включением РД-1 состоялся 1 октября 1943 года. За два года испытаний было выполнено 110 полётов, в большинстве из которых Королёв лично участвовал как член экипажа. Работа была сопряжена с огромным риском: 12 мая 1945 года на высоте 7 км произошёл взрыв камеры сгорания, вызвавший пожар. Королёв получил ожоги глаз, но зрение удалось сохранить. Несмотря на инцидент, испытания признали успешными. Более того, Королёв планировал продемонстрировать уникальный самолёт на авиапараде в августе 1945 года, но в последний момент показ отменили.

Проекты, опередившие время

Королёв видел в ракетных ускорителях не просто вспомогательное средство, а путь к созданию нового класса высотных перехватчиков. Он разработал проекты оснащения двигателями РД-1 истребителей Пе-3, Ла-5ВИ и бомбардировщика Пе-2И. Его расчёты предсказывали фантастические для середины 1940-х годов характеристики: рабочие высоты до 17 км и скорости около 950 км/ч. Эти идеи частично были реализованы на экспериментальных Ла-7Р, но сложность эксплуатации ЖРД и появление более перспективных турбореактивных двигателей поставили крест на развитии этого направления.

К концу войны двигатели Глушко прошли испытания на шести типах самолётов, включая Як-3 и Су-7, совершив более четырёхсот огневых запусков. За вклад в эти работы Сергей Королёв был награждён орденом «Знак Почёта». Однако эпоха ракетопланов как класса боевой авиации уже заканчивалась. Вскоре и Королёв, и Глушко были переориентированы на изучение немецкого опыта в области баллистических ракет, что в итоге привело их к космической программе. Их казанские проекты остались рискованным, но тупиковым ответвлением в истории авиации, ярко продемонстрировавшим, как технологический выбор, сделанный в верхах, может перечеркнуть даже самые смелые инженерные решения.