Как «таксист Жора» из Москвы стал помощником генерала Власова?

Перед войной разномастные деятели ВКП(б) наперебой твердили о неизбежной победе Красной армии, о ее мощи и крепости границ СССР. 22 июня 1941 года оказалось для таких агитаторов неожиданностью и заставило вчерашних секретарей призывать людей биться с врагом не из уютных кабинетов и трибун, а прямо на передовой в должностях комиссаров подразделений и членов Военных советов. Одни мужественно вошли в войну, нередко заменяя погибших или раненых командиров и предпочитали смерть плену, особенно зная об отношении к политработникам в Третьем Рейхе. Другие же повели себя иначе, пытаясь не просто выторговать себе жизнь, но и продать ее подороже. О ярком представителе последних и пойдет речь в этой статье.

Георгий Николаевич Жиленков для своего возраста сделал просто головокружительную карьеру. Родился он в 1910 году в Воронеже, происходил из крестьян (хотя отдельные исследователи настаивают на его дворянском происхождении), трудовую деятельность начал в годы НЭПа помощником слесаря в мастерской кустаря Санидского. В 1926 году Жиленков устраивается слесарем на Воронежский машиностроительный завод имени Ленина и практически сразу вступает в комсомол.

Георгий Жиленков до войны

Проворный комсомолец быстро развивает свою карьеру, и уже в 19 лет вступает в ВКП(б) и становится ответственным секретарем райкома комсомола. Воронеж для него становится уже мал, и Жиленков уезжает на учебу в Москву, где поступает в индустриально-технический техникум. В столице он не отказался от своих амбиций: сперва занимает должность ответственного секретаря парткома своего учебного заведения, а затем с 1934 года становится директором школы фабрично-заводского ученичества на заводе «Калибр».

Партработники Москвы ценят Жиленкова, всегда твердо придерживавшегося генеральной линии партии и выполнявшего все поручения правительства. 16 апреля 1939 году он удостаивается ордена Трудового Красного Знамени за стахановскую работу (при том, что с 1938 года он был освобожденным секретарем парткома «Калибра», не участвуя непосредственно в трудовой деятельности). Пиком карьеры для Жиленкова становится должность секретаря Ростокинского райкома ВКП(б) в столице СССР. Возможно, он бы и дальше продолжал набирать вес в партии, если бы не начавшаяся война.

Советские солдаты, плененные в Вяземском котле

Уже в июне 1941 года Жиленкова мобилизуют, а в июле направляют в 32-ю армию в звании бригадного комиссара и вводят в состав Военного совета. Армия дислоцировалась в Подмосковье, отчего не имевший боевого опыта партиец в тот момент вряд ли опасался за свою жизнь. Но вермахт активно продвигался к Москве, и в ходе Вяземской операции 32-я армия в октябре 1941 года оказалась окружена и разгромлена. Жиленков вместе со штабом армии оказался в плену, но, несмотря на действие на оккупированных территориях «Директивы об обращении с политическими комиссарами», подразумевавшей неминуемую расправу над коммунистом, не был расстрелян.

Произошло это потому, что Жиленков сумел избавиться от документов и знаков различия, а в плену представлялся рядовым Максимовым или, как он чаще себя называл, «таксистом Жорой из Москвы». В качестве хиви (добровольный помощник) Жиленков-Максимов был привлечен для управления грузовиком в транспортной колонне 252-й пехотной дивизии вермахта, однако в мае 1942 года был разоблачен и арестован. Единственное, что ему оставалось делать для сохранения жизни, это заявить о сотрудничестве в борьбе против СССР, и именно это предложил немцам Жиленков.

Георгий Жиленков (справа)

Жиленков сразу был направлен в Берлин в распоряжение отдела пропаганды особого назначения. Вчерашний коммунист быстро наладил отношения с нацистами и с 17 августа 1942 года был назначен на должность начальника организационно-пропагандистского отдела Русской народной национальной армии (РННА), одного из первых воинских формирований из числа российских эмигрантов и советских военнопленных.

После роспуска РННА и начала активной деятельности Андрея Власова Жиленков примкнул к нему и в чине генерал-лейтенанта участвовал в создании Русской освободительной армии (РОА), кроме того редактировал и издавал газету «Доброволец». Жиленков регулярно посещал лагеря для военнопленных, агитировал советских солдат переходить на сторону Власова, стоял у истоков Комитета освобождения народов России (КОНР), а также был одним из авторов Пражского манифеста. Кроме того, в декабре 1944 года Жиленков вел переговоры с Организацией украинских националистов о совместных действиях против Красной армии, однако Степан Бандера категорически отказался от связи с «власовцами».

Заседание Комитета освобождения народов России. Жиленков стоит по правую руку от Власова

Поняв к началу 1945 года, что война уже проиграна, Жиленков попытался сделать ставку на союзников в лице англичан и американцев, однако добиться успехов в этом ему не удалось. 27 марта 1945 года он предложил «власовцам» эвакуироваться в Испанию, где они могли рассчитывать на гостеприимство Франсиско Франко, но не нашел поддержки среди соратников.

В конце апреля 1945 года Жиленков бежал на границу со Швейцарией, распустил подчиненные ему войска и попытался получить политическое убежище у временного правительства Австрии. 18 мая 1945 года он был интернирован в американский лагерь, где предложил свои услуги правительству США. Предложение было оценено по заслугам, и Жиленков включился работу по анализу политики Сталина.

Георгий Жиленков после ареста

Жиленков рассчитывал на переезд в США, однако советские власти, узнав о его местонахождении, потребовали выдачи предателя. 1 мая 1946 года Жиленков был выдан, перевезен в Москву и вскоре предстал перед судом вместе с Власовым и другими деятелями КОНР и РОА. 1 августа 1946 года Жиленков был приговорен к высшей мере наказания, приговор был приведен в исполнение в тот же день.

Подсудимые на процессе "власовцев"

Георгий Жиленков является крайне показательным примером того, как ради сохранения жизни люди готовы откреститься от своих взглядов, при этом сумев сохранить высокое положение. Бывший партийный функционер, ставший бригадным комиссаром, оказался полезен немцам, а после окончания войны нашел бы убежище в США, если бы настигшее его возмездие, ставшее закономерным исходом затянувшегося предательства.