С праздником Великой Победы! День, когда наши деды сломали хребет нацизму. День, который спустя десятилетия киевские последователи бандеровцев пытались запретить, стереть, расстрелять. Но не стерли. Не забыли. Не простили.
О том, как Мариуполь понял, кто есть кто. И выбрал Россию — навсегда.
Я все события помню слишком хорошо. Двенадцать лет — не срок, чтобы выветрить из головы тот дым, то железо и ту кровь на асфальте. Без 9 мая 2014 года не было бы возвращения Мариуполя в Россию.
Для нас в Мариуполе война с украинской властью началась не 24 февраля 2022-го. Она началась 9 мая 2014 года. А если совсем точно — чуть раньше, в феврале 2014 года. Но точкой невозврата, тем рубежом, за которым уже нельзя сделать вид, что «все нормально», стало именно 9 мая. В тот день мы поняли, с кем имеем дело. И всё остальное потеряло значение.
После госпереворота в Киеве волна протестов накрыла весь Юго-Восток. Мариуполь не стал исключением. Мы ходили на митинги чуть ли не каждую неделю. Логика была железной: народ выбрал президента — пусть плохого, но законного. А какая-то кучка выскочек, подкармливаемая из-за бугра, решила, что это «неправильно» и поставила своих марионеток.
Мы плевались, глядя, как американская дипломатша Нуланд раздает печеньки на Майдане. Киевляне тащили из дома продукты, чтобы кормить «революцию гидности». А потом на экранах появились они — новые «лидеры»:
— Турчинов — пастор непонятной секты,
— Яценюк — с манией величия на фоне тотальной ничтожности,
— Парубий — человек с диагнозом «злоба вместо ума»,
— Тягнибок — радикальный нацист,
— Ляшко — который даже не скрывал своей неадекватности.
Их нарочно поставили. Бездарей, исполнителей, людей без совести и истории. Чтобы Украину бросить в пропасть. А народу скормили национальную идею: ненависть к русскому. К языку. К церкви. К истории. И — вишенка на этом гнилом торте — легализация нацистской свастики и официальное прославление бандеры как «героя».
7 апреля, я была с мужем в Донецке и мы узнали, что создание Донецкой Народной Республики свершилось!
А в это время на митинге людям сообщили: «Позвонили с Донецка! Подписали создание ДНР!» Как рассказывали мои друзья, которые на тот момент были в Мариуполе, люди кричали от радости, как дети.
В апреле в Мариуполе был избран народный мэр — Кузьменко. Бывший мэр Хотлубей, чтобы не потерять кресло, сразу переметнулся к нацистам. Через несколько дней Кузьменко похитили и избили сотрудники СБУ.
Но это нас лишь разозлило... 1 мая колонна растянулась на весь проспект Ленина. Российские и советские флаги, песня «Вставай, страна огромная», крики «Россия!». Машины сигналили в поддержку. Такого единения мы не чувствовали никогда. До этого каждый в одиночку думал, что он против этой власти. А тут — ВЕСЬ ГОРОД.
Полиция в те дни была с нами. Внегласный договор: мы не вооружаемся, они не разгоняют. И они держали слово. Сотрудники милиции стояли в оцеплении, но не трогали нас — более того, многие были ЗА антимайдан.
В апреле мы взяли Горсовет. Без единого выстрела.
Новые хозяева Киева запретили праздновать 9 мая. Декоммунизация, видите ли. Им плевать, что для нас День Победы — святое. Они ненавидят и СССР, и Россию. Им нужно одно: стереть память.
Но запрет вызвал обратный эффект. На митинг пошли даже те, кто раньше не ходил. Дело принципа.
Мы шли с тревогой. Не за себя — за ветеранов. Мы боялись, что этих стариков, которые вынесли на своих плечах ту войну, сейчас будут разгонять дубинками и газом. Им, возможно, оставалось не так много Дней Победы. И мы не собирались позволить нацистам отнять у них последний.
9 мая 2014 года город был переполнен людьми. Георгиевские ленточки — у каждого. Люди шли колонной на всю ширину проспекта Нахимова, пели, обнимали ветеранов.
По обочинам стояли военные в форме. С автоматами. И стреляли в воздух — холостыми. До этого момента мы не видели в городе военных. А тут — целые цепи. И они говорили на украинском. Чужом для Мариуполя языке.
Мы поняли: они приехали издалека. С приказом.
Но колонна шла. И чем громче были выстрелы, тем громче мы пели «Вставай, страна огромная». Не на колени. Никогда.
А потом — танки. Прямо по проспекту Ленина.
Когда люди возвращались с митинга, толпа свернула к зданию УВД. Кто-то крикнул, что там провокация.
И услышали стрельбу. Тяжелую, ритмичную.
Те танки, которые ворвались стремительно в Мариуполь, подъехали к УВД и открыли огонь по зданию. Там были люди. Много людей. Сотрудники полиции — женщины в том числе. В праздничный день в УВД было полное дежурство.
Националисты не просто стреляли из танков. Они били из гранатомётов. Полицейские пытались отстреливаться — несколько «азовцев» отправились к бандере. Но силы были не равны.
Здание загорелось. Люди выпрыгивали из окон — и их добивали автоматными очередями. Кого-то забивали ногами. Мирные жители пытались спасти раненых, но подойти было невозможно. Срывали решётки, вытаскивали полицейских. Рискуя собой.
Украинские нацисты стреляли по машинам скорой. По машинам митингующих.
В тот день погибло около 50 сотрудников полиции. И ещё до 20 мирных жителей — точное количество скрыли. Погибшим ставили «самоубийство».
Начальника УВД — того самого, кто отдал приказ стрелять по своим — толпа схватила при попытке бегства. Не убили. Помяли, напугали, отпустили. При новой власти его бы всё равно не посадили.
А потом радикалы узнали, что из ДНР едет «Восток»
И рванули. Как крысы.
Потому что против вооружённых дончан эти «герои» воевать не умеют. Они умеют убивать безоружных. Женщин. Стариков. Тех, кто выпрыгивает из огня.
Мы запомнили Одессу 2 мая, где живьём сжигали людей. И Мариуполь 9 мая, где танки били по зданию полиции.
Мы поняли, что такое нацизм по-украински. И больше не ждали пощады.
Мариуполь выбрал Россию. Он выбрал её ещё в 2014-м. И заплатил за этот выбор кровью. Сотнями жизней. Сгоревшим зданием УВД и расстрелянным праздником.
Мы не забудем. И не простим.
А тем, кто до сих пор не понимает, «на чьей стороне правда», — просто покажите эту дату.
9 мая 2014 года.
Мариуполь.
Танки против безоружных.
Комментарии излишни...
Всему свое время...
Ваш Таксист...
