«Безумие творится». Шадаев пообещал очередные трудности для россиян, использующих VPN

Российское издание Forbes со ссылкой на три источника сообщило, что в субботу, 28 марта, лоббист мессенджера Max, глава Минцифры Максут Шадаев провёл два совещания с представителями бизнеса по поводу ограничения интернета для пользователей.

На первом собрании присутствовали руководители крупных операторов связи, на втором — представители цифровых платформ, включая VK, Ozon, «Авито», Wildberries и «Яндекс», а также интернет-ретейла. Шадаев призвал компании принять меры против использования клиентами средств обхода блокировок. В частности, операторам связи было предложено ввести плату за использование более 15 ГБ международного трафика в месяц в мобильных сетях. По данным источника Forbes, знакомого с ходом обсуждения, такая опция должна заработать до 1 мая.

Собеседники Forbes на IT-рынке и в одной из крупных интернет-компаний рассказали, что платформы будут обязаны ограничить доступ к своим сервисам для пользователей, подключающихся через VPN. Источник, знакомый с обсуждением, добавил, что на совещании Шадаев не исключил возможность введения административной ответственности за использование средств обхода блокировок, хотя министр выразил надежду, что удастся обойтись без этого. Все источники Forbes сходятся во мнении, что инициатива Минцифры исходит из закрытого поручения президента.

Партнер Comnews Research Леонид Коник отметил, что стандартный тарифный пакет у сотовых операторов обычно включает около 5 ГБ интернет-трафика в месяц, поэтому лимит в 15 ГБ является очень большим и позволит без проблем пользоваться Telegram и другими заблокированными сервисами, разве что полноценный просмотр YouTube с утра до вечера будет затруднителен.

Бизнес-консультант по информационной безопасности компании Positive Technologies Алексей Лукацкий пояснил, что владелец сайта или платформы не может с абсолютной точностью определить использование VPN, опираясь только на один параметр. Для анализа обычно применяются скоринговые системы, оценивающие комбинацию различных факторов: репутацию IP-адреса, данные WebRTC (технология, используемая приложениями и сайтами для общения в реальном времени), отпечаток браузера, геолокационные несоответствия и TTL (время жизни пакета). На основе этих данных формируется предположение о применении VPN. Например, если у пользователя установлен русский язык и часовой пояс +3, но подключение происходит из Голландии, это может свидетельствовать о VPN. Однако даже совокупность этих параметров не гарантирует 100%-го результата, поскольку ситуация может быть вызвана отпуском или заграничной командировкой.

Технический эксперт RKS Global добавил, что и операторы связи, и крупные интернет-платформы обладают возможностями выявлять использование VPN. Операторы могут видеть, что весь трафик с устройства направлен на один и тот же зарубежный IP-адрес, который может числиться в базах как узел VPN, а также обнаруживать специфический цифровой след трафика. Популярные протоколы имеют характерные «рукопожатия» при установке соединения, по которым можно делать выводы о применении VPN. Оборудование легко распознает: «Ага, этот пакет данных типичен для WireGuard», — пояснил технический эксперт RKS Global.

По его словам, в теории оператор связи, выявив использование VPN, может применить к пользователю определённые ограничения. «При этом операторы не могут расшифровать сам трафик. То есть оператор не знает, какие именно видео просматриваются, какие страницы открываются или какие пароли указываются на сайтах внутри VPN-туннеля», — подытожил эксперт.

Политический обозреватель Георгий Бовт отметил, что это уже воспринимается не просто как фактический запрет VPN, но и как ограничение доступа ко всей информации из-за рубежа.

Политолог Максим Жаров провёл параллель между современной борьбой с VPN и практиками, применявшимися в СССР.

«Анонсируемая борьба с VPN-гражданами очень похожа на борьбу с гражданами, имеющими незарегистрированные радиоприемники, в СССР разных лет. К чему это привело в конце концов Советский Союз, помнят сейчас наверху, судя по всему, очень немногие. Поэтому, наверное, стоило бы всё-таки вспомнить историю собственной страны. И не в изложении Мединского, а просто хотя бы прочтя один из учебников истории России периода ранних нулевых. Иначе понимание невозможности правильного восприятия обществом сигналов типа «Россия сосредотачивается» может прийти к бенефициарам борьбы с VPN-гражданами слишком поздно», — написал Жаров в своём телеграм-канале.

Блогер Сергей Колясников возмутился запретными инициативами российских властей по ограничению коммуникаций граждан России.

«Да чего стесняться, сразу 5 лет зоны за использование VPN — и наступит счастье. Встанем в один ряд с Туркменистаном и Ираком. Что могу сказать. По степени накала идиотии Россия входит в новую эру. Даже не берусь предположить, какое количество IT специалистов уедет из страны после такого. Речь именно про отрасль IT, не про блогеров и т. п. Форменное безумие творится», — отметил в своём телеграм-канале Колясников.

Публицист Павел Пряников обратил внимание на риски выборочного давления на пользователей VPN, подчеркивая возможные последствия для прав и свободы интернет-пользователей.

«Технари, правда, в этой же заметке говорят, что технически контроль осуществить будет сложно. Но такие законы, как у нас часто происходит в России, скорее, будут использоваться выборочно, в довесок к каким-то нарушениям. Плюс какой-то прямой визуальный контроль — например, в аэропорту кто-то будет смотреть твой смартфон, установлен ли там ВПН. Плюс усиление самоцензуры, дрожи среди россиян. Для продвинутых россиян всё более актуально будет иметь по несколько гаджетов (смартфонов и ноутов) для разных случаев. Например, на улице носить только «чистый смартфон» или вообще кнопочный телефон (для каботажных переходов). Т. е. двоемыслие, мелкий саботаж и лицемерие перейдут уже в материальную плоскость», — высказался Пряников.

По его мнению, это также служит поводом напомнить, почему поток ограничений и запретов сверху продолжается без остановки.

«Я уже не раз объяснял суть любой Системы и её винтиков — если у неё нет внешних ограничений, она разрастается как опухоль. Ну вот в условном ведомстве, у которого есть полномочия по запретительству, работают 5 тыс. человек. И завтра им говорят, что «стоп», прекращаем запреты. И что тогда? Увольнять 4900 человек из 5000? Или вовсе распускать ведомство? Потому, как не раз объяснял бывший глава Экспертного управления АП, ныне социальный антрополог Симон Кордонский, «ведомства вынуждены сами создавать, конструировать угрозы, и потом бороться с выдуманными ими угрозами — выбивая под это новые кадры, бюджеты, расширение полномочий». В этом случае наше условное ведомство с 5000 человек разрастётся до 7000, потом до 10.000, конструируя новые угрозы и борьбу с ними. В демократических обществах контроль над разрастанием Системы осуществляет совокупность судов, парламентского надзора, местных выборных органов власти, СМИ, НКО, низовой активности. В авторитарных — воля автократа.

В совсем радикальных случаях автократ останавливает ведомства репрессантов через сами репрессии — примерно как в конце 1938 года Сталин остановил террор, расстреляв верхушку НКВД во главе с Ежовым, а остальных из среднего и нижнего звена — посадив или отправив работать в прямом смысле на завод. Или как это было после смерти Сталина, весной-осенью 1953 года. В совсем запущенных случаях это единственный выход», — пояснил Пряников.