Советский генерал Александр Самойло
В предыдущей статье говорилось об Александре Самойло, который стал генералом двух армий – Императорской и Красной, его службе до Октябрьской революции 1917 года. Сегодня мы продолжим этот рассказ.
Переговоры в Бресте
На сторону красных царские офицеры и генералы переходили совершенно по-разному. Некоторые – совершенно добровольно, другие – будучи мобилизованы, третьи – после того как попали в плен. Действующий генерал Александр Самойло просто получил приказ Советского правительства:
Оставить штаб 10-й армии и отправиться в Брест в качестве председателя военной комиссии по перемирию с немцами.
Ни больше, ни меньше.
Так окончилось моё скромное участие в первой мировой войне 1914-1918 годов,
— констатировал позже А. Самойло, который, судя по всему, ни на минуту не усомнился в необходимости беспрекословного выполнения приказа новых властей:
Для меня ясно: до получения этого приказания я был генералом старой армии, состоял на должности в этой армии, а с этого момента порываю связи со старой армией и перехожу на военную службу Советской власти – выполнять какие-то мне ещё неизвестные обязанности. Так просто, даже пока без всяких внешних перемен, произошел переход мой с 25-летней прежней командирской службы в старой армии на службу Советской власти.
Следует сразу сказать, что в переговоры с Центральными державами большевики вступили вынужденно. Прорвавшиеся к власти демагоги и популисты Временного правительства уже фактически развалили армию (в этом «временщиков» открыто упрекали многие белые генералы, в том числе и Деникин). Фронт разваливался на глазах, и нужно было, как минимум, выиграть время. Ленин и его соратники возлагали большие надежды на революцию в Германии, и Троцкий 7 декабря даже заявил на заседании ВЦИК, что окончательно договариваться Советское правительство будет с Карлом Либкнехтом:
И тогда мы вместе с народами мира перекроили карту Европы.
Отметим, что с принципиальной точки зрения лидеры большевиков оказались правы: впереди были Ноябрьская революция в Германии 1918 г., провозглашение Баварской, Саарской, Бременской советских республик, «Январское восстание спартакистов» 1919 г., революция в Венгрии (с 21 марта по 6 августа 1919 г.). Но вот со сроками не угадали.
Вернемся в декабрь 1917 года и отметим, что, будучи профессиональным военным высокого уровня, Александр Самойло понимал, насколько тяжелы будут условия мирного договора с Германией и ее союзниками. Но понимал также, что армия фактически развалилась и продолжение войны может закончиться полной катастрофой. И потому честно включился в работу.
Неприятным сюрпризом для героя статьи стал приказ снять не только погоны, но и 22 ордена. Сделано это было перед аудиенцией с командовавшим германским Западным фронтом принцем Леопольдом Баварским. На эту встречу был приглашен и другой член советской делегации – М. Н. Покровский, сын статского советника и член РСДРП с 1905 года, известный историк, имя которого некоторое время будет носить московский университет. Герой статьи вспоминает его слова:
Не горюйте, Александр Александрович, сейчас это необходимо. Поверьте мне, придет время, и мы вернем вам и ваши чины, и ваши ордена.
Генеральский чин действительно вернули, причем с повышением до генерал-лейтенанта, наградили советскими орденами (два ордена Ленина, четыре ордена Красного Знамени, Орден Отечественной войны I степени, четыре медали), однако царские ордена пропали:
В Москве в 1919 году они были обменены моей женой Анной Сергеевной на пуд белой муки. А среди них ведь были и золотые!
Речь идёт о второй супруге этого генерала – А. С. Майковой, дочери профессора медицины, брак с которой был заключён весной 1918 года. Отметим, что сам Александр Самойло в это время был далеко от Москвы, иначе, вероятно, не позволил бы жене так распорядиться его наградами. Ведь семья красного командира высокого ранга явно не голодала: просто эта женщина, видимо, привыкла к более высокому уровню жизни.
Итак, в состав первой, отправленной в Брест-Литовск советской делегации вошли 28 человек, 9 из которых были техническими работниками – переводчики, юристы, ординарцы, писарь. А. Самойло оказался в группе военных и морских специалистов (9 человек), среди которых был, например, немного похожий на Николая II контр-адмирал В. М. Альфатер (в результате пошли слухи о том, что в переговорах участвует бывший император).
Членами высшей – «политической» группы, уполномоченной заключать соглашение, стали 6 человек – большевики А. Иоффе, Л. Каменев, Г. Сокольников, Л. Карахан и левые эсеры С. Масловский и А. Биценко (единственная женщина). Об Анастасии Биценко герой статьи писал:
Некоторым забавным диссонансом было поведение эсерки Биценко. В ней Гофман (глава немецкой делегации, начальник штаба Западного фронта) видел даму, за которой ему за своим столом надлежало, как хозяину и кавалеру, ухаживать. Она же далеко не по-дамски отвечала на все его любезности, что, впрочем, не обескураживало Гофмана, обращавшего выходки Биценко в шутки и продолжавшего с ней подчеркнуто галантный тон.
А. Биценко в составе советской делегации. Рядом с ней сидят – Л. Каменев и А. Иоффе, стоят – В. Липский, В. Стучка, Л. Троцкий, Л. Карахан
Оставшиеся члены советской делегации были взяты на переговоры «по разнарядке» – решили, что в ее составе обязательно должны быть рабочий, крестьянин, матрос и солдат. Рабочий запомнился всем демонстративно грубым поведением, а крестьянин – своими «алкогольными предпочтениями». Руководивший немецкой делегацией генерал-майор Макс Гофман вспоминал:
Крестьянин в составе российской делегации на вопрос денщика, какое вино он будет пить – белое или красное, ответил: то, которое крепче.
Переговоры вели главным образом Иоффе и Каменев, которые вначале рассказывали немецким представителям о перспективах мирового социалистического движения, а потом, после вежливых просьб Гофмана перейти к делу, излагали мысли военных специалистов. Неудивительно, что согласившийся присоединиться к советской делегации «деловой человек» Леонид Красин писал жене:
Оставлять этих политиков и литературоведов одних значило бы, может быть, допустить ошибки и промахи, могущие больно отразиться на русской промышленности и на русских рабочих.
А. Иоффе передает его слова:
Головотяпы! Вы такого наворотите с вашими идеями, что потом за 100 лет не расхлебают.
Позже Красин говорил:
Войди я раньше в работу, много ошибок можно было бы предупредить.
В Брест-Литовске Красин отвечал за экономические и финансовые аспекты будущего договора. Иоффе сообщает:
Красин более всего требовал реализма. В нашу ставку на мировую революцию он и тогда не верил и с самого начала хотел договариваться с немцами всерьез. Немцы (и их союзники) относились к Л. Б. с большим уважением, сразу заметив, что у него деловой подход, а не наши речи для улицы.
Бюст Л. Красина работы двоюродной сестры У. Черчилля Клэр Шердиан
В результате 2 (15) декабря 1917 г. было подписано перемирие на 28 дней. Оно было заявлено именно как военное: политические и территориальные вопросы должны были решаться на следующем раунде переговоров.
Подписание соглашения о перемирии 15 (28) декабря 1917 г.
Ударом в спину стало появление в Бресте делегации Украинской Народной Республики (УНР) во главе с эсером А. Севрюком, который позже пойдет на сотрудничество с немецкими нацистами, станет членом НСДАП и референтом Альфреда Розенберга. И это резко ухудшило переговорные позиции советской делегации, которую с 5 (18) января возглавил Л. Троцкий.
Лев Троцкий прибывает на переговоры в Брест-Литовск
Он оказался совершенно никудышным дипломатом и, вместо того чтобы бесконечно затягивать переговорный процесс, 28 января (10 февраля) 1918 г. вдруг заявил одновременно и о прекращении войны, и об отказе от заключения мира, демобилизации армии. Без согласования с большевистским правительством и Лениным, Троцкий направил верховному главнокомандующему Н. Крыленко телеграмму следующего содержания:
Согласно сделанному делегацией заявлению, издайте немедленно, этой ночью, приказ о прекращении состояния войны… и о демобилизации на всех фронтах.
Не менее удивительным был и приказ Крыленко:
Немецкие капиталисты, банкиры и помещики, поддерживаемые молчаливым содействием английской и французской буржуазии, поставили нашим товарищам, членам мирной делегации в Бресте условия, под которыми не может дать свои подписи русская революция… Мы не можем подписать такого мира, который несёт с собою горе, затягивает и страдания миллионов таких же рабочих и крестьян. Мы не можем, не хотим и не будем также вести войну, затеянную царями и капиталистами… Мы не хотим и не будем вести войну с такими же, как и мы, немецкими и австрийскими рабочими и крестьянами… Мы не подписываем мира помещиков и капиталистов. Пусть знают теперь немецкие и австрийские солдаты… что мы с ними воевать отказываемся… Предписываю немедленно принять меры к объявлению войскам, что война с этого момента считается прекращенной… Настоящим объявляется одновременно начало общей демобилизации на всем фронте… предписываю принять меры к уводу войск с передовой линии.
А потом Крыленко проигнорировал телеграмму Ленина с приказом отменить указание Троцкого. Ну, что тут сказать: с такими «вождями» и командирами и врагов не надо. В результате 18 февраля немцы перешли в наступление по всему фронту, части старой армии отступали, не оказывая сопротивления. И 3 марта 1918 г. советское правительство вынуждено было заключить «похабный» Брестский мирный договор, который, впрочем, был аннулирован уже через 8 месяцев – 13 ноября 1918 года. И Германия в итоге стала первым государством, установившим дипломатические отношения с СССР, согласно Рапалльскому договору от 16 апреля 1922 г., стороны взаимно аннулировали все довоенные долги и отказались от военных претензий.
Красный командир Александр Самойло
Вернувшийся из Бреста герой статьи был назначен заместителем командующего «отрядами Западной завесы», штаб этих отрядов находился в Калуге. В это время он вступил во второй брак (супруга была младше его на 19 лет), а уже в начале мая 1918 г. был направлен на север, где стал начальником штаба Беломорского военного округа.
Между тем в марте 1918 года британцы, французы и американцы фактически захватили Мурманск. А 1 августа эскадра британских кораблей захватила остров Мудьюг, на котором, кстати, интервенты потом устроят концлагерь.
Английские корабли близ острова Мудьюг
На следующий день отряды французов и англичан сошли на Красную пристань Архангельска, где накануне поднял восстание фактически предавший свою родину капитан второго ранга А. Чаплин. Чуть позже в Архангельске окажутся также американцы, австралийцы, канадцы, поляки и сербы, к концу 1918 года численность интервентов достигнет 15 тысяч человек.
Высадка интервентов
Награждение американских солдат. Архангельск, набережная Северной Двины, 16 мая 1919 г.
Прибытие английских танков на станцию Исакогорка, 1919 г.
Англичане в Архангельске, зима 1918-1919 гг.
4 августа в Архангельске было сформировано коллаборационистское правительство – Верховное управление Северной области. Белогвардейцы и интервенты начали совместное наступление вдоль Северной Двины на Котлас и Вятку, по железной дороге Архангельск – Вологда и на Петрозаводск. При этом британцы активно применяли химическое оружие – «устройства М», генерировавшие токсичный дым в результате нагревания производных мышьяка. А потом установкой новейших электромагнитных мин пытались остановить наступление красной Северодвинской флотилии.
В свою очередь, Высший Военный совет РСФСР 4 августа 1918 года издал директиву об образовании на основе Беломорского военного округа «Северо-Восточного участка отрядов завесы», который должен был держать оборону на огромном участке от беломорского села Нюхча уральской Чердыни на Урале. Командующим был назначен М. С. Кедров (дворянин и член РСДРП с 1901 г., передавший партии 100 тысяч личных средств), начальником штаба – А. А. Самойло, который до начала интервенции сумел эвакуировать артиллерийские склады в Вологду и Ярославль.
11 сентября 1918 года была сформирована 6-ая армия, которая действовала на направлениях, ведущих от Архангельска на Вологду и вдоль Северной Двины на Котлас и Вятку. В нее входили 5 стрелковых дивизий и авиаремонтный поезд, ей также были приданы Северо-Двинская речная и Онежская озерно-речная флотилии. 22 ноября эту армию возглавил А. Самойло, под руководством которого, согласно Советской военной энциклопедии,
была спланирована и успешно осуществлена Шенкурская операция 1919 года, в результате которой были сорваны планы Антанты на соединение сил северной и восточной контрреволюции и созданы условия для освобождения советского Севера.
5 мая 1919 года герой статьи по настоянию Троцкого был направлен на Восточный фронт, где сменил на посту командующего С. С. Каменева. В период командования Самойло войска этого фронта завершили Бугурусланскую операцию (28 апреля – 13 мая) и провели Белебейскую операцию (15-19 мая). Затем вернулся к командованию 6-ой армии, уступив командование фронтом Фрунзе. В феврале 1920 года его армия освободила Архангельск и Онегу, герой статьи получил орден Красного знамени. Отметим, кстати, что улицы Александра Самойло есть в Архангельске и Вологде.
В период «Перестройки» и безвременье «лихих 90-х» появились «исследователи», утверждавшие, что интервенты на территории России и не воевали, а только и делали, что «охраняли склады». Но вот что пишет о своем пребывании в Архангельске пехотинец американского 339-го полка Кларенс Дж. Шой:
8 сентября 1918 года:
Мы движемся по реке вглубь страны.
14 сентября:
Патруль роты С, находясь в арьергардной охране, вступил в перестрелку с боло (большевиками). У этой войны, похоже, нет тыла – фронт везде.
16 сентября:
Поддерживая продвижение роты В, наш монитор потеснил канонерку большевиков. Боло пытались бежать, но наш огонь был силен и точен... Я расстрелял около 40 патронов.
8 ноября:
Вражеский патруль появился на краю вырубки и открыл по нам огонь. Мы ответили изо всех стволов… Противник уверен в себе, чего мы не замечали за ним в осенний период боев. Парадоксально: чем дальше мы оттеснили большевиков внутрь края, тем сильнее он стал, демонстрируя теперь нам свою молодцеватую готовность к открытому бою. Теперь мы начинаем всерьез осознавать обоснованность пропагандистского лозунга, требующего столкнуть нас в Белое море.
11 ноября:
Свое наступление враг начал совершенно неожиданно, вцепившись в наш правый фланг, и одновременно ударил по тыловым позициям. Канонерки боло и его полевые орудия открыли огонь по нашим линиям и вели его непрерывно в течение всего дня. Особенно досталось нашему блокгаузу N 6, занимавшему одну из ключевых позиций в обороне Тулгаса. Сражение громыхало на все голоса целый день. Фронтальная оборона стояла крепко… множество большевиков, независимо от того, хорошими или плохими людьми они были, насмерть положены на пространстве у моста… Я почтительно обнажаю голову перед героизмом большевистских солдат, пытавшихся совершить невозможное.
12 ноября:
Около 11 часов утра один из снарядов раскидал мешки с песком, прикрывающие пулеметы. Мы поспешно восстановили разрушенное, но еще через полчаса блокгауз получил прямое попадание в крышу. Силой взрыва нас всех внутри мгновенно просто вбило в пол, контузив весь гарнизон. При этом три человека были убиты на месте, пятеро ранены из девяти человек, находившихся в тот момент в шестом блокгаузе. Осколки пробили мне руку и плечо.
1 января 1919 года:
Небольшое Чамово… Представьте себе кучку янки, занесенных не своей волей в эту деревеньку где-то на окраине России, в то место, куда и палец-то не сразу отыщет путь на карте.
Американский патруль в районе деревни Чамово
11 января (Тулгас):
«Под британским командованием» – таково название нашего фиаско здесь… Я иногда думаю, что в США забыли, что у них есть полк, зачем-то посланный в Россию.
Американские солдаты в Тулгасе
12 февраля:
Мы здесь как те парни, которые попали в капкан Дарданелл: нет смены, нет подкрепления, нет определенных рекомендаций относительно того, зачем, почему и сколько нам находиться здесь. Мы рады и тому, что позади нас стоят канадцы со своей полевой батареей, но они – полные инвалиды по сравнению с тем, что творят длинные руки артиллеристов боло. Русский медведь дубасит нас в одиночку, а мы чувствуем себя так, словно попали меж двух его русских лап, которые в лепешку давят все, что попало меж них.
23 февраля:
Как бы мы ни храбрились, однажды нас просто пнут в зад, и в лучшем случае мы окажемся там, откуда прибыли.
1 марта:
Наш патруль из восьми человек… вышел на разведку местности и в 400 метрах от леса попал в засаду. Один человек был убит, капрал Артур Принц попал в плен, четверо ранены, трое сумели пробраться к нашей линии обороны невредимыми. Четвертый взвод немедленно бросился в атаку, на выручку раненым товарищам. Но на полпути, прямо на главной дороге парни вновь нарвались на засаду боло, открывших свирепый огонь... На месте погибли или скончались от ран рядовой Фрэнк Клиш, сержант Уильям Боуман, рядовой Даниэль Роббинс, рядовой Джозеф Павлак. Еще восемь человек были ранены. Ребятам удалось отползти, забрав раненых, и вернуться к линии наших траншей… Это большой удар по роте и тяжелая, страшная потеря.
Похороны интервентов
2 апреля:
Нам сообщили, что в Тулгасе шотландцы, отказавшиеся от несения патрульной службы, преданы военному суду. Тем не менее, мои симпатии на стороне этих ребят. Мы не виним шотландцев ни в чем. Удачи вам, парни!
26 апреля:
Только что пришло сообщение, что русские, сменившие нас в Тулгасе, безо всякой борьбы перешли на сторону большевиков.
14 июня:
Сегодня утром состоялся наш последний смотр на русской земле. В 15 часов мы готовы к погрузке на борт военного транспорта Menominee, плавающего под британским флагом… Люди располагаются в помещениях, лишенных признаков какой-либо вентиляции. Это натуральный флотский скотовоз, безбожно загаженный и изрядно попользованный в войну. Он должен увести нас из России.
2 мая 1920 года Александр Самойло передал командование армией еще одному выпускнику Академии Генштаба – бывшему командиру 38-го Туркестанского полка В. Глаголеву. Сам же направился в Финляндию – как член комиссии по заключению перемирия.
После возвращения стал помощником начальника Полевого штаба Красной Армии (Штаб РККА). В конце февраля 1921 г. в качестве военного эксперта посещал Турцию в составе комиссии Наркома иностранных дел Г. В. Чичерина.
Александр Самойло после завершения гражданской войны
В 1921 году герой статьи стал первым председателем Центральной комиссии охоты и рыболовства при Главном штабе РККА. В 1922 году был назначен на должность Начальника управления военно-учебными заведениями Московского военного округа, в 1923-м стал инспектором Главного управления военных учебных заведений РККА. В том же 1923 году под его авторством вышла «Памятка для разведчика и дозорного», в 1924-м – книги «Практические способы изучения тактики» и «Ночные действия».
В 1926 герой статьи возглавил вневойсковую подготовку в Московском университете и Московском гидрометеорологическом институте, в котором в 1930 г. Самойло стал начальником военной кафедры, 19 апреля 1936 года ему было присвоено звание комбрига.
Генеральское звание герой статьи, как и предсказывал Покровский, восстановил в 1940 г., причем был «повышен» – до генерал-лейтенанта. А также получил должность заместителя начальника оперативного отдела Главного управления ВВС. В 1941 году герой статьи вновь уходит на преподавательскую работу: становится сотрудником кафедры общей тактики Военной академии командного и штурманского состава ВВС имени Жуковского, в 1943 году он стал профессором и начальником кафедры военной администрации. В это время академия находилась в Оренбурге, здесь в ноябре 1942 г. ему вручили орден Ленина – «за 50-летнюю непрерывную военную службу на командных должностях». Обратите внимание: беспартийному герою статьи засчитали дореволюционный стаж! И лишь в 1944 г. Александр Самойло стал членом коммунистической партии.
В отставку герой статьи вышел в 1948 г. – в возрасте 79 лет, почти 60 из которых он служил в армии. В 1958 году «Воениздатом» была выпущена книга его воспоминаний «Две жизни», в 1962 году, в соавторстве с полковником запаса М. Сбойчаковым (военный историк, кандидат исторических наук) – посвященная событиям 1918-1920 гг. книга «Поучительный урок».
Скончался А. Самойло 8 ноября 1963 г. Александр Александрович Самойло – через три дня после того, как отметил 94-ый год рождения. Был похоронен на Новодевичьем кладбище. Там же была погребена и его вдова Анна Сергеевна, которая умерла в 1968 году.
Могила генерал-лейтенанта Александра Самойло на Новодевичьем кладбище
Старшая дочь героя статьи – Нина, стала физиком, была замужем за известным ученым В. Л. Грановским, доктором наук и лауреатом Сталинской премии. Их дочь Ольга, студентка физфака МГУ, трагически погибла в давке во время похорон Сталина. Младшая дочь, Кира, работала в редакции газеты «Вечерняя Москва», получила звание Заслуженный работник культуры РСФСР. Родившись в 1909 году, она дожила до 2007 года. В нашей стране живут ее дочь и две внучки.
Опубликовано: Мировое обозрение Источник
