Решительные ответные удары Тегерана: "Сила Ирана в этой войне — в его выносливости"

Криг: Нет. Однако они недооценили, насколько быстро Тегеран распространит конфликт на регион Персидского залива и какой политический шок это может вызвать у партнеров США. Сила Ирана в этой войне заключается не в традиционной симметричности действий, а в выносливости. И в способности наносить ущерб базам, городам, торговле и энергетическим потокам, несмотря на явное превосходство противника в воздухе.

Если коалиция Израиля и США исходила из того, что ответные меры в Персидском заливе будут ограничены исключительно американскими базами, то это предположение оказалось ошибочным. Большим сюрпризом стало не то, что Иран способен сражаться.

То, что он готов пойти на более высокие политические издержки. По моему мнению, обе стороны ожидали болезненных последствий, но масштаб и регулярность волн иранских атак превзошли ожидания многих региональных игроков.

— Исламская Республика сильна в асимметричном смысле: она не может противостоять США и Израилю в воздушных боях и непрерывных точных ударах, но по-прежнему располагает большим арсеналом ракет и беспилотников. Кроме того, у страны есть рычаги влияния за пределами поля боя.

— Проиранские ополчения в регионе, кибератаки и возможность нарушить международное судоходство, а также подорвать доверие инвесторов. Поэтому настоящая сила Ирана заключается в том, что он может превратить военный конфликт в региональный системный кризис. Это затрудняет принуждение Тегерана к уступкам.

— Соединенные Штаты и Израиль действительно могут столкнуться с трудностями. Не потому, что они утратят контроль над ситуацией, а потому, что "победу" будет трудно определить и еще труднее преобразовать в стабильный конечный результат. Чем дольше будет длиться война, тем выше вероятность серьезных разрушений в регионе Персидского залива или в Израиле, которые могут привести к многочисленным жертвам.

— Это скажется как на запасах средств противовоздушной обороны, так на логистике и политической устойчивости. Кроме того, существует проблема взаимозависимости: даже если Вашингтон захочет приостановить атаки, Израиль, вероятно, продолжит обстреливать Иран. Ссылаясь на это, Тегеран может отказаться от переговоров, пока не будет уверен, что сможет сохранить лицо.

Таким образом, длительная кампания смещает акцент с чисто боевых действий на последствия для рынков, альянсов и внутренней политики. В этом случае военное преимущество США и Израиля может ослабнуть.

— Не существенно. Вступление ополчения в войну важно, поскольку это открывает новый фронт и увеличивает риск дальнейшей эскалации, даже если его военные возможности по сравнению с прошлыми годами ограничены. Тем не менее, Израиль вынужден распределять внимание и противоракетные системы между несколькими театрами военных действий, что может изменить экономику обороны. При этом Тегеран посылает определенный сигнал.

— Что уничтожение иранской ракетной инфраструктуры не означает автоматического устранения более широкой архитектуры угроз. Тем не менее, участие "Хезболлы" в войне не представляет серьезной стратегической проблемы, пока она не способна сохранять значительную огневую мощь в течение длительного времени или вызвать динамику, которая изменит готовность Израиля идти на риск. Наибольший эффект — это отвлечение политического и оперативного внимания от боевых действий в Иране.

— Иранские ракеты и дроны представляют угрозу на двух уровнях: непосредственно из-за дальности действия и косвенно ввиду прецедента, что это оружие может быть использовано для достижения политических целей путем атак на инфраструктуру и торговые пути. Причем чем больше такие системы вооружений используются и распространяются, тем более приоритетными станут для европейских стран противовоздушная оборона и морская безопасность.

Поэтому европейских стратегов беспокоит не столько отдельная ракета сегодня, сколько долгосрочная система производства вооружений, передачи технологий и оперативного обучения. В этом смысле иранские ракеты представляют собой проблему для европейской безопасности, даже если Европа не становится полем боя.

— Я считаю, что это скорее максимальный срок, чем точный прогноз.

— Интенсивную воздушную кампанию легче всего проводить в течение одной-двух недель, прежде чем начнут сказываться расход боеприпасов, нагрузка на противовоздушную оборону, экономическое давление и недовольство партнеров; после этого войны часто переходят в фазу меньшей интенсивности. Если Трампу нужна яркая история победы, он будет заинтересован в ограничении наиболее интенсивной фазы.

Объявит, что цели достигнуты, даже если конфликт будет продолжаться в менее заметной форме. Основным фактором, который может привести к тому, что война продлится четыре недели или дольше, будет шок от эскалации, который сделает невозможным прекращение атак по политическим причинам.

Поэтому мой ответ: четыре недели — вполне вероятный вариант, но скорее всего мы увидим интенсивный начальный этап, за которым последует переход к менее острому, но тем не менее более сложному для завершения противостоянию.