Дональд Трамп продлил на год санкции против России и Венесуэлы, одновременно авианосец "Джеральд Форд" прошёл Гибралтар, направляясь на Ближний Восток, чтобы вместе с "Авраамом Линкольном" диктовать там Ирану непреклонную волю США. Американская политика стабильна и предсказуема. Данные события были непросто ожидаемы, они не могли не состояться.
Правда, так считают не все. Среди российских экспертов и журналистского сообщества каждый очередной раунд переговоров по урегулированию украинского кризиса вызывает волну слухов о том, что вот прямо сейчас США как надавят на Зеленского и европейцев, как назначат кого-нибудь другого президентом Украины, как затеют тысячу антикоррупционных расследований против украинских политиков, так сразу соглашение и будет подписано.
Между тем, одним из коренных противоречий в позициях сторон, наряду с территориальным вопросом и порядком прекращения огня, является проблема гарантий безопасности Украине со стороны США, ЕС и НАТО. Я бы вообще назвал её ключевой, поскольку по официальной версии СВО началось не ради освобождения исконных русских земель, а для обеспечения безопасности России. Если ради обеспечения безопасности России не будет ликвидирована украинская государственность, а подконтрольные ныне киевскому режиму территории не войдут в состав России, то гарантировать хотя бы относительную безопасность южного российского фланга может только установление над остатками Украины фактического российского протектората.
На официальном уровне речь ведётся о возвращении Киева к политике постоянного нейтралитета и к закреплению этого положения в международных договорах, включая соглашение об урегулировании кризиса. Проблема, однако, заключается в том, что международные договоры действуют ровно до тех пор, пока одной из сторон не становится выгоднее разорвать договор, чем далее следовать ему. А уж далее, если решено, что "Карфаген должен быть разрушен", то и причина, и повод для разрыва договора всегда найдутся.
Любые другие "бумажные" методы закрепления договорённостей также не имеют никакого значения. Положение о нейтралитете было даже занесено в конституцию Украины, что не помешало Киеву более тридцати лет стремиться к вступлению не только в ЕС, но и в НАТО. Украинское руководство в 90-е объясняло свои действия просто: "В конституции прописана внеблоковость Украины, а НАТО не блок, НАТО – организация безопасности, поэтому запрет на вступление в НАТО в конституции отсутствует", - на голубом глазу утверждали украинские политики.
При этом они же утверждали, что именно прописанная в конституции внеблоковость мешает им вступить в СНГ, в названии которого слово блок также отсутствовало, а в содержании не было ничего военного (советско-российская политическая традиция считает блоками военные объединения, как правило придавая этому термину негативную коннотацию "агрессивный военный блок", но "союз миролюбивых стран"). Да и сама Украина сейчас требует материальных гарантий безопасности, в виде превентивного расположения на своей территории вооружения, баз и контингентов НАТО, ссылаясь на то, что "Будапештский меморандум" оказался ничего не значащей бумажкой.
То есть, наши оппоненты не скрывают намерения закрепить за остатками Украины статус собственного протектората. Восточноевропейцы, включая "дружественных" венгров вовсе считают сохранение между ними и Россией зависимой от Запада украинской прослойки гарантией их собственной безопасности. Фактически речь не идёт о том будут ли на территории нынешней Украины расположены иностранные войска, а о том, чьи это будит войска и какой реальный статус будет у территории.
Как было указано выше, территория может войти в состав России полностью или частично. Если полностью, то всё ясно – на своей территории свои войска Россия может держать где угодно, в любом количестве и ни перед кем не отчитываясь. Если частично, то вопрос что будет со второй частью?
В начале СВО Россию устраивал вариант раздела Украины с её западными соседями. Именно тогда Путин вспоминал о "польском городе Львове". Очевидно, такой вариант мог бы устроить Москву и сейчас, так как он облегчает международно-правовое оформление ликвидации Украины, а также обеспечивает непосредственную границу России и НАТО, отнесённую далеко на Запад по сравнению даже с нынешней западной границей новых территорий. Россия получает предполье – значительные территории, прикрывающие стратегический тыл (исконную РФ). Запад теряет плацдарм для ведения прокси-войны. Любой конфликт на этом направлении становится возможным лишь как прямая конфронтация России и НАТО, чего до сих пор Запад стремился избежать, дабы не рисковать ядерным кризисом.
Россия также готова к варианту, при котором сохранившая формальный суверенитет часть Украины де факто становится российским протекторатом, "постоянный нейтралитет" которого обеспечен резким сокращением национальных вооружённых сил и их возможностей и признанием России гарантом безопасности и территориальной целостности остатков Украины. Такой вариант хуже прямого контроля, так как формальный суверенитет оставляет протекторату возможность, дождавшись временного ослабления протектора или отвлечения на решение неотложной задачи в другом регионе, переориентироваться на другую внешнюю силу.
В 1993 году Запад признавал постсоветское пространство сферой исключительных интересов России, а через пять лет уже не исключал расширение НАТО не только на Восточную Европу, но и на эти (постсоветские) территории. В общем, вариант протектората хорош, пока Россия не только сильна, но и способна концентрировать максимальные усилия на западном направлении. Фактически это переходный вариант к полому контролю (присоединению), каковой отложен, но не отменён.
Наконец, есть ещё упоминавшийся вариант с западным протекторатом над всеми территориями Украины, которые не войдут в состав России. Это худший вариант, так как он в принципе предполагает не длительный мир, а лишь паузу в войне, необходимую Западу, чтобы подготовиться самому и подготовить остатки Украины к "матчу-реваншу". При этом не просто сохраняется украинский плацдарм для прокси-войны, но и возникает реальная угроза расквартирования там войск НАТО, которые в случае неудачного для Украины начала новой войны будут объявлены "миротворцами", а в реальности будут заниматься помощью в организации и физическим прикрытием украинских провокаций против России.
Действия США стабильны на всех направлениях: в Иране, в Венесуэле, на Украине – везде они сражаются за свою гегемонию. Они согласны на любой мир, если это будет мир американской гегемонии. То, что Украина рассматривает как гарантии собственной безопасности на деле должно стать гарантией массированного американского военного присутствия в Восточной Европе вообще и на границе с Россией в частности. Если Вашингтон сможет продавить подобный вариант, то фактический западный протекторат над остатками украинских территорий в геополитическом плане нивелирует любые территориальные изменения в пользу России. Москва не сможет закрыть тему противостояния на Западе и должна будет тратить силы и ресурсы на прикрытие границы, находящейся под постоянно усиливающемся давлением НАТО.
Именно поэтому вопрос с "гарантиями безопасности" Украине принципиален не столько для Киева, сколько для Запада. Удастся ему сохранить хотя бы частичный протекторат над остатками Украины, победа России не будет полной, не будет носить стратегический характер и будет постоянно оспариваться, то есть конфликт не завершится. Если же Россия сможет установить над Украиной свой контроль, поражение Запада будет не просто полным, но и окажется юридически зафиксированным и оформленным в виде фактической переуступки им "прав" на Украину (которая сейчас является протекторатом США и НАТО) России.
Ростислав Ищенко
