Пока западные издания вроде The Wall Street Journal с негодованием пишут о том, что лидеры России, Китая и Индии на сентябрьском саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) продемонстрировали сплоченность, которая стала, мол, серьёзным вызовом для внешней политики Дональда Трампа, Анкара под шумок разыгрывает свою партию в стиле «турецкого гамбита».
Не особо замеченной (и напрасно) осталась статья профессора Стамбульского университета Мединиет председателя ORSAM Кадира Темиза, выпущенная 2 сентября турецким агентством «Анадолу» и отражающая роль Турции на саммите ШОС. В ней ученый, обозначая значение Шанхайской организации сотрудничества «на стратегическом перекрестке» в процессе перехода глобальной политики к многополярной структуре, подчеркивает, что участие турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана в заседании Совета глав государств ШОС имеет не только символическое, но и стратегическое значение. Мол, присутствие Анкары в данном мероприятии, обладающем статусом скорее гибкой площадки для координации, чем полноценного блока коллективной безопасности, можно смело рассматривать как часть стратегии диверсификации дипломатии с опорой на азиатское направление.
Собственно, поэтому для Турции ШОС – это, с одной стороны, возможность многостороннего диалога с Россией, Китаем и Ираном, а с другой – логичное дополнение к многоуровневой внешней политике, строящейся через Организацию тюркских государств (ОТГ), Организацию исламского сотрудничества (ОИС) и НАТО. И хотя турецкий профессор и указывает на то, что ШОС не имеет черт военного альянса, подобных Североатлантическому альянсу, для таких стран среднего уровня, как Турция, она создает возможности для расширения дипломатического инструментария в условиях постоднополярного мира.
Безусловно, в данном контексте речь идет о создании Анкарой «тюркского НАТО» в рамках ОТГ. Тем более что на нынешнем саммите ШОС, участие в котором служит для Турции, по оценке К. Темиза, «частью усилий по проецированию своего регионального влияния на глобальном уровне», как раз присутствовали государства тюркского мира – Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Азербайджан.
|
Военная дипломатия Турции в погоне за созданием в ЦА «тюркского НАТО» |
Кстати, немногим позже, начиная с 3 сентября, в целом ряде центральноазиатских СМИ разыгрался настоящий скандал по поводу статьи на информационном ресурсе Halk TV, в которой известный турецкий историк Ильбер Ортайлы предложил заселить юго-восточные земли Турции в районе бассейна Тигра и Евфрата мигрантами из Центральной Азии, назвав уйгуров и кыргызов «трудолюбивыми земледельцами» и «специалистами по животноводству». По его словам, «трудолюбивые фермеры плодородного уйгурского региона, измученного ядерными испытаниями Китая, должны быть в кратчайшие сроки доставлены в Турцию. Кыргызы, специализирующиеся на животноводстве, также должны работать на этих землях».
Данное высказывание было озвучено в качестве предлагаемых мер на случай вовлечения Анкары в конфликты за водные ресурсы. Между прочим, турецкий депутат Мерал Даныш Бешташ назвала столь радикальное предложение расистским, указав на игнорирование внутренних социальных проблем страны, в которой, но данным ООН, и так проживает 3,7 млн беженцев в основном из Сирии, что усиливает социальную напряжённость.
Подобный посыл турецкого историка в адрес жителей НА узбекская газета UzMetronom уже обозначила как «турецкое рабство», поскольку его идея «обнажает противоречия: пантюркизм декларирует «братство», но на практике Центральная Азия воспринимается как источник дешевой рабочей силы для решения проблем Турции».
По оценке узбекских специалистов, предложение награжденного медалью Тюркской академии Ортайлы отражает более широкий контекст пантюркизма, продвигаемого Турцией через OТГ. В связи с этим местные политологи всерьез опасаются того, что Анкара в рамках Организации тюркских государств продолжит использовать пантюркизм как инструмент давления на центральноазиатские страны. Оттого предложения, аналогичные имперским идеям турецкого историка, который постоянно активно участвует во всех мероприятиях ОТГ, включая форумы в казахстанской Астане и узбекском Ташкенте, лишь усиливают недоверие населения государств ЦА.
Центральноазиатские аналитики весьма справедливо предлагают всему региону выработать собственную стратегию, учитывающую как экономические потребности, так и социальную стабильность. При этом, по их мнению, Евразийский экономический союз, несмотря на существующие ограничения, остается более предсказуемым механизмом интеграции, чем амбициозные, но неоднозначные проекты ОТГ, ведущие, скорее к формированию «Армии Великого Турана», чем к плодотворному финансово-экономическому и иному сотрудничеству.
И действительно: Евразийский экономический союз, объединяющий Россию, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Армению (не исключено присоединение также Таджикистана и Узбекистана, состоящего в качестве наблюдателя), второй год подряд показывает положительную динамику по ключевым экономическим показателям. Согласно информации Евразийской экономической комиссии, ВВП стран ЕАЭС в 2024 году вырос на 4%, что выше уровня предыдущего года (3,8%) и среднемировых показателей. По итогам прошлого года объем взаимной торговли оценивается в 98,3 млрд долларов, взаимные инвестиции за первое полугодие – около 2 млрд долларов.
Прогнозируется, что ежегодные темпы роста совокупного ВВП в 2025-2026 годах останутся на уровне 2,9%, а взаимная торговля в текущем году превысит 100 млрд долларов. Принятые странами ЕАЭС меры способствовали снижению безработицы и росту реальной заработной платы. По оценке ЕЭК, в третьем квартале 2024 года уровень безработицы в Союзе достиг минимального значения за последние 10 лет и составил 2,9%.
К слову, даже по информации различных отнюдь не заинтересованных в успешном развитии ЕАЭС международных организаций, включая Европейский банк реконструкции и развития, Всемирный банк и аналитиков Statista, средний темп экономического роста стран ЕАЭС в период с 2025 по 2030 год прогнозируется на уровне около 6% в год. Причём этот показатель может быть еще выше, если в течение следующих пяти лет будут ослаблены санкции в отношении России и Беларуси.
Этого совсем нельзя сказать об Организации тюркских государств, динамичное развитие которой просматривается исключительно на бумаге в виде наполеоновских прожектов, так страшащих центральноазиатских экспертов. Например, большинство аналитиков подмечает, что в таком основополагающем документе, как «Видение Тюркского мира – 2040», отсутствуют конкретные сроки реализации поставленных грандиозных задач, а сам материал скорее представляет собой декларацию о намерениях, нежели стратегию развития.
К тому же большинство задуманных Анкарой мер в части углубления торговой, таможенной, транспортно-инфраструктурной кооперации в формате OTГ потребует огромных финансовых вложений участников объединения, которые Турции, как инициатору всего этого помпезного плана, сейчас явно не под силу.
