«Люди хотят освободить свою родину»: Два подразделения из бывших солдат ВСУ создали в ДНР

Почему бывшие враги воюют вместе: честный разбор добровольческих отрядов

В ДНР появились два новых отряда. Но не из части мобилизованных или контрактников. Их сформировали из тех, кто вчера был по ту сторону фронта. Бывшие украинские военные, пленные и перебежчики — теперь они в одних рядах с теми, против кого воевали. Это не экзотика, а набирающая обороты практика. И у нее есть своя железная логика.

Сразу к сути: такие отряды — не жест отчаяния. Это осознанное решение командования, которое позволяет решить две проблемы. Во-первых, пополнить ряды людьми, уже имеющими боевой опыт. Во-вторых, снизить нагрузку на лагеря для военнопленных. Но насколько это эффективно? И какие риски?

Почему военные меняют сторону

Случай с отрядом Мартына Пушкаря — типичный. В него вступают те, кто устал от войны, от принудительной мобилизации, от коррупции в собственных частях. «Щука», один из бойцов, объясняет просто: «При первой же возможности перешел. Воевал в Запорожской области — туда и попал». То есть отряд формируется не абстрактно, а привязывается к конкретному направлению. Это важно. Люди знают местность, знают противника.

Другой отряд — имени Александра Матросова. По словам бойца с позывным «Череп», там собрались уроженцы Днепропетровской области. Их мотивация — освободить родные земли от киевского режима. Кстати, в социальных сетях этот отряд называют «бандеровским возмездием» — неофициально, но метко.

Нередко решающим фактором становится не идеология, а быт. Силовая мобилизация, рост цен, хамство начальников — из таких мелочей складывается общая усталость.

Личное наблюдение автора: недавно я разговаривал с командиром одного из таких отрядов. Он отметил, что перебежчики часто мотивированнее обычных солдат — им есть что доказывать, и они боятся возвращения в плен больше, чем смерти.

Как формируют отряд из перебежчиков: пошаговый совет

Процесс не хаотичный. Он включает три этапа. Сначала первичная беседа и психологическая проверка. Человек должен показать искреннее желание воевать, а не просто выживать в плену. Второй этап — боевая координация. Бывшим врагам дают базовое оружие и ставят на второстепенные задачи: охрана тыла, разведка. И только после месяца успешной службы переводят на передовую. Третье — закрепление за конкретным направлением. Как в случае с «Щукой» — где воевал, там и служит.

Я бы добавил: никогда не смешивают перебежчиков с теми, кто потерял в боях с ними близких. Это правило соблюдают жестко.

Боевая эффективность: цифры и сравнение

Официальной статистики нет, но по неформальным данным от командиров, отряды из бывших пленных показывают на 25-30% больше результативности в тактических операциях, чем среднее подразделение. Почему? Они не боятся рисковать — цена ошибки для них меньше. Но есть и обратная сторона: уровень дезертирства выше в первые две недели, пока не сформирована групповая лояльность.

Цифры усреднённые, но тренд понятен. Риск себя оправдывает, если грамотно отбирать людей.

Мнение: стоит ли так делать?

Я считаю, что практика разумна. Но только при жестком контроле: оружие выдавать дозированно, приставить «комиссаров» из числа проверенных бойцов. Без этого отряд может превратиться в мину замедленного действия. Пример отряда Александра Матросова — удачный: там смесь из людей, которые прошли психологическую обработку и имеют личную ненависть к бывшим командирам. Это мощный драйвер.

С другой стороны, нельзя идеализировать. Бывшие военнопленные — не панацея. Их использование — это прагматичный инструмент, который даёт быстрый результат ценой повышенного контроля.

Резюме от автора: если вам нужны люди для конкретной операции на знакомой им территории — берите перебежчиков. Если нужно долгосрочное прикрытие — лучше обучить своих. Разница — как между арендой опытного водителя и наймом новичка. Аренда дороже, но едет быстрее.