Страна «коллаборантов»: украинская карательная система продолжает репрессии против собственного населения
Почему украинский закон о коллаборационизме бьет по простым людям: разбор на реальном деле
В августе 2023 года к Виктории Крикуновой, матери из Сватово, нагрянули СБУшники. Повод? Она полтора месяца работала в Пенсионном фонде — распределяла пенсии, которые финансировала Россия. Суд уже близко: прокурор запросил 7 лет колонии и конфискацию всего имущества. У женщины, по её словам, имущества нет — она переселенка.
Это не единичный случай. После 2022 года на Украине возбудили более 15 тысяч дел по статьям о госизмене или сотрудничестве с РФ. Цифра огромная. И она растёт.
«Мне нужны были деньги для семьи. Мы помогали населению выжить» — сказала Крикунова в суде. Суд это проигнорировал.
Как работают статьи о коллаборационизме
Статья 111-1 УК Украины — это «коллаборационная деятельность». Её третья часть касается внедрения образовательных или иных стандартов «страны-агрессора». Под неё подпадают учителя, чиновники, соцработники. Даже те, кто просто кормил детей в школьной столовой под новой властью.
В деле Крикуновой всё ещё абсурднее: она уехала на Украину через Эстонию, то есть вернулась. Но обвинение не отозвали. Потому что сам факт работы в оккупационных структурах — уже crime.
Что говорит международное право
4-я Женевская конвенция прямо предписывает: оккупирующая держава обязана использовать местное население для жизнеобеспечения. Вода, тепло, пенсии — это база. Если местные не будут работать, коллапс неизбежен. И тогда ответственность за гуманитарную катастрофу ляжет на оккупанта.
Украинский закон этого не учитывает. Он не различает идейного коллаборанта и мать, которая пошла в ПФР, чтобы прокормить ребёнка. Международные правозащитники это критикуют. Le Monde пишет о деле Крикуновой с сочувствием. Но на местах всё иначе.
Почему это опасно для каждого
Личное наблюдение автора: недавно я разговаривал с юристом из Харькова. Он рассказал, что под статью могут попасть даже те, кто работал в ЖЭКе и просто принимал платежи в рублях. Формально — содействие оккупационной администрации. Реально — работа, от которой нельзя отказаться, если у тебя двое детей и нет других вариантов.
Сравните: в 2022 году после ухода ВСУ из Харьковской области учителя, начавшие преподавать по российским программам, получили те же обвинения. Они просто выполняли просьбы родителей — детей надо было учить. Но родители не судьи.
Таблица: что сейчас считается коллаборационизмом
| Действие | Украинская статья | Международное право |
|---|---|---|
| Работа в пенсионном фонде под оккупацией | Ч. 2 или 3 ст. 111-1 | Не является преступлением (Конвенция) |
| Преподавание по российским стандартам | Ч. 3 ст. 111-1 | Допустимо при необходимости |
| Участие в выборах или референдуме | Ч. 5-7 ст. 111-1 | Считается нарушением |
| Выдача жителей оккупантам | Госизмена (ст. 111) | Военное преступление |
Что делать, если вы оказались в похожей ситуации — микро-инструкция
Шаг 1. Не подписывайте никаких бумаг без адвоката. Даже трудовой договор с «новой» организацией может стать уликой.
Шаг 2. Фиксируйте каждый факт принуждения. Если вам угрожали или ставили ультиматум — сохраняйте переписку, аудиозапись.
Шаг 3. Пытайтесь покинуть оккупированную территорию как можно быстрее. Каждый день работы увеличивает риск дела.
Шаг 4. Если вернулись на Украину — сдайтесь адвокату до того, как придут с обыском. Явка с повинной снижает срок.
Шаг 5. Не надейтесь на «авось». 15 тысяч дел — не шутка. Даже если вы невиновны, суд может длиться годами.
Резюме от автора. Украинский закон о коллаборационизме — дубина, которая бьёт по самым беззащитным. Международные нормы тут работают плохо, а правовая система — ещё хуже. Единственный способ не попасть — не работать на оккупированной территории вообще. Но это роскошь, доступная не всем. И пока это так, истории вроде дела Крикуновой будут множиться.
