Шарль Жозеф де Линь. Молодость «Принца Европы»

Шарль де Линь, седьмой князь из древнего южнонидерландского рода, вошел в историю не столько благодаря своим военным заслугам, сколько как «принц Европы» — человек, чьи связи и авторитет признавали монархи от Петербурга до Парижа. Его уникальное положение позволяло ему быть откровенным с коронованными особами, что было абсолютной редкостью для эпохи всеобщей лести. В отличие от многих современников, он не стремился выпрашивать чины и пенсии, а его независимые суждения о политике и искусстве сделали его уважаемым собеседником для Екатерины II, Фридриха Великого и Марии-Антуанетты.

Дипломат без границ: феномен космополитизма XVIII века

Де Линь сам определил свою идентичность: «француз в Австрии, австриец во Франции, тем и другой в России». Его лояльность не ограничивалась одной короной. Он был подданным Австрийской империи, наследным испанским грандом и даже получил польское гражданство, когда его всерьёз рассматривали как кандидата на престол Речи Посполитой.

Критика польского сейма

Симпатизируя Польше, он трезво оценивал её политический строй: «Ваша польская республика заключается теперь в праве 500 или 600 подданных короля публично говорить ему всякие глупости». Он предвидел крах государства, основанного на анархии шляхетских вольностей.

Военная карьера: от Лейтена до «Картофельной войны»

Начав службу в 17 лет прапорщиком, де Линь проявил себя в Семилетней войне. В битве при Лейтене (1757), когда австрийцы потерпели сокрушительное поражение от армии Фридриха II, он принял командование после гибели всех офицеров и спас около 200 солдат, укрыв их у ветряной мельницы от пушечного огня. Позже, в Войне за Баварское наследство (1778-1779), он командовал авангардом фельдмаршала Лаудона. Конфликт, который историки прозвали «Картофельным», запомнился не битвами, а маневрами и голодом, что император Иосиф II назвал «ужасным делом, погубившим невинных».

Парадоксы характера: правда, серьги и ландшафтный дизайн

Современники подметили формулу его жизни: «После шпаги Шарль более всего любит книгу, после книги — женщин». При этом он был экспертом в ландшафтной архитектуре, тратил огромные средства на парк в родовом замке Белёй, а лучшим парком Европы считал саксонский Вёрлиц. Его независимость от двора поражала. В 1780 году, приехав в Петербург, он «забыл» подать Екатерине II векселя на оплату — обычную практику для иностранцев, желавших получить аванс за лояльные отзывы. Он же говорил, что его душа чиста от лжи, и он мог позволить себе говорить правду в лицо монархам. В XVIII веке лесть была нормой. Придворные Екатерины II заказывали высокие парики, чтобы привлечь внимание обезьяны фаворита Платона Зубова, которая срывала их с голов. На этом фоне поведение де Линя, который не искал подачек и не льстил, выглядело вызовом. В 1810 году он официально признал свою внебрачную дочь, а его законная супруга Франциска Лихтенштейн, которую он сам представил офицерам словами «она не красива, но никому мешать не будет», пережила его вместе с дочерьми. Род де Линей существует до сих пор. В 1958 году в Антарктиде советский лётчик Виктор Перов спас 13-го князя де Линя, Антуана, что стало символической связью между эпохой «принца Европы» и современностью.