«Виселицы и расстрелы – без счёта, без краю и конца». Как уничтожали русских в Галиции
В начале XX века на территории Австро-Венгерской империи был проведен масштабный социально-политический эксперимент по насильственному изменению национальной идентичности целого народа. Его целью стало искоренение русского самосознания в Галиции и создание лояльной Вене «украинской» нации. Методы, опробованные тогда, стали прообразом будущих этнических чисток.
Политический проект вместо национальности
Австрийские власти, получившие Галицию после разделов Польши, с тревогой наблюдали за ростом русофильских настроений среди местных русинов. Опасаясь сепаратизма и влияния Российской империи, Вена взяла курс на искусственное конструирование новой идентичности. Ключевым инструментом стала поддержка немногочисленной группы украинофильской интеллигенции, для которой «украинство» изначально было политической, а не этнической категорией. Власти империи Габсбургов финансировали их деятельность, противопоставляя «украинский проект» русскому культурному влиянию.
От информационной войны к физическому уничтожению
С приближением Первой мировой войны риторика радикализировалась. Украинофильская пресса, такая как газета «Дiло», открыто призывала к репрессиям против «москвофилов», обвиняя их в государственной измене. Эти призывы легли на благодатную почву: австрийская контрразведка, опасавшаяся восстания в тылу, развернула кампанию массовых арестов. Жертвами становились священники, учителя, общественные деятели — любой, кто отождествлял себя с русской культурой. Уже в 1914 году для интернированных были созданы первые в Европе концентрационные лагеря — Талергоф и Терезин.
Роль униатской церкви и фигура Щептицкого
Особую роль в легитимации репрессий сыграла греко-католическая (униатская) церковь во главе с митрополитом Андреем (Щептицким). Будучи выходцем из окатоличенной знати, он разработал для австрийского генштаба детальный план по отрыву Украины от России. В его основе лежало создание автономного образования под протекторатом Австро-Венгрии с полностью независимой от Москвы церковью. С началом войны Щептицкий благословил борьбу против России, а его паства активно участвовала в доносительстве на русофилов.
Лагеря Талергоф и Терезин стали полигоном для технологий массового террора. Людей уничтожали не только за действия, но и за убеждения — русское имя, книги, иконы. Историки отмечают, что геноцид был направлен в первую очередь на культурную элиту, что позволяло сломить волю народа к сопротивлению и ускорить его «переформатирование». Эта трагедия, унесшая десятки тысяч жизней, была бы невозможна без активного соучастия украинофильских активистов, действовавших как пятая колонна австрийских властей.
Парадоксально, но в Российской империи, которую часто обвиняют в национальном угнетении, к украинофилам относились куда мягче. Даже открытые симпатии к Австро-Венгрии в начале войны не повлекли массовых казней, а наиболее видные деятели, как Михаил Грушевский, отправились в ссылку. Самого митрополита Щептицкого, после занятия Львова русскими войсками, не казнили, а отправили в почётное заключение в монастырь, откуда он был освобождён после Февральской революции.
Политика насильственной украинизации, начатая в Австро-Венгрии, создала опасный прецедент. Она доказала, что национальную идентичность можно целенаправленно конструировать сверху, используя для этого репрессивный аппарат и информационное давление. Идеи и методы, апробированные в Талергофе, позже были востребованы и другими режимами, что показывает преемственность технологий расчленения крупных культурно-исторических общностей. История Галиции начала XX века — это не просто локальный эпизод, а пример долгосрочной стратегии, последствия которой ощущаются до сих пор.
