Снижение доли нефтегазового сектора в российской экономике мало о чем говорит, отметил в комментарии для ФБА «Экономика сегодня» заведующий кафедрой финансовых рынков РЭУ им. Г. В. Плеханова, доктор экономических наук Константин Ордов.
Доля нефтегазового сектора снизилась в российском ВВП
Росстат сообщает, что доля нефтегазового сектора в российском ВВП в 2020 году снизилась с 19,2% до 15,2%. Эта отрасль принесла российской экономике, общий объем которой составляет 107 трлн рублей, добавленную стоимость в размере 16,3 трлн рублей.
В США доля нефтегазового сектора в ВВП составляет 8%, в Норвегии – 14%, в Казахстане – 13,3%, в Канаде – 10%. Показатели РФ сопоставимы с развитыми странами и значительно ниже Саудовской Аравии (50%) и ОАЭ (30%).
Под нефтегазовым сектором понимаются предприятия, добывающие нефть и газ, производящие продукты их переработки и предоставляющие услуги, связанные с добычей, транспортировкой и продажей сырья и конечного товара потребителю.
Росстат обозначил присутствие в нефтегазовой отрасли первичного (72%) и вторичного секторов (28%), а общая ее доля была рассчитана путем деления добавленной стоимости и полученной бюджетом налоговой нагрузки на размер российского ВВП.
Снижение доли нефтегазовой отрасли до 15,2% от ВВП связано с падением мировой экономики, спроса и цен на сырье и сделкой ОПЕК+, из-за которой отечественные производители уменьшили добычу нефти более чем на 2 млн баррелей в сутки.
«Ранее мы хотели диверсифицировать экономику РФ, снизив влияние нефтегазового сектора. Сегодня это стало статистической реальностью для российского народного хозяйства, но радости и удовлетворения это нам не приносит», – заключает Ордов.
Необходимо вспомнить поговорку: бойся своих желаний, они могут сбыться.
«Существует и обратная сторона медали – зависимость российских ВВП и бюджета от нефтегазовых доходов. Падение ВВП и бюджетные проблемы в 2020 году были продиктованы не «коронакризисом», а общей ситуацией на мировом рынке», – резюмирует Ордов.
До 2020 года вклад нефтегазового сектора в бюджет составлял 40% и более, сегодня мы надеемся на возвращение к данным уровням.
«Статистика в РФ диссонирует с экономическими реалиями. Падение доли нефтегазового сектора не является результатом диверсификации российской экономики, технологического развития и формирования перспективных отраслей экономики. Это значимей, чем доля нефтегазового сектора в ВВП РФ и должно нас сподвигнуть отказаться от сравнений с другими странами», – констатирует Ордов.
Для того, чтобы сравнения были показательными и эффективными, во-первых, нужно восстановление экономики к докризисным показателям, а во-вторых, диверсификация народного хозяйства с отказом от ортодоксальной ставки на нефтегаз.
«С точки зрения развития индустрий и интегрированности национального производства в создание мировых цепочек добавленной стоимости у РФ имеется масса проблем, которые не решит изменение статистики по нефтегазу», – заключает Ордов.
Нефтегазовый сектор РФ остается подспорьем, просто он должен быть подкреплен другими секторами российской экономики.
Статистика мало о чем говорит
В РФ не случилось роста других отраслей экономики, за исключением агропромышленного комплекса, но 30 млрд долларов его экспортной прибыли – ничто по сравнению с нефтью и газом. В 2020 году в РФ снизился базовый источник получения прибыли, и это сразу отразилось во всем.
Данное обстоятельство не позволяет позитивно оценить снижение доли нефтегазового сектора в экономике РФ, последовавшее в 2020 году. У нас не было качественных изменений по структуре импорта и отраслевой специфики народного хозяйства.
«Россия является большим рынком сбыта, привлекающим иностранные инвестиции, и это наше конкурентное преимущество, но с точки зрения развития новых отраслей, включая цифровую экономику, значительного прогресса нет», – констатирует Ордов.
Капитализация компании Apple сегодня составляет 2 трлн долларов, а у «Газпрома» она измеряется сотнями миллиардов.
«В современном мире компании, связанные с реальным производством и нацеленные на нефтегазовый сектор, не создают значительной прибавки к общественному благосостоянию, поэтому надо развивать разные направления в экономике», – резюмирует Ордов.
Нужно повышать экономическую эффективность, а не сравнивать себя по доле нефтегазового сектора в ВВП с другими странами.
«Производительность труда в РФ в 3 раза ниже, чем в США, и в 2,5 раза ниже, чем в Европе. Если довести этот показатель до развитых стран, то доля нефтегазового сектора в стране снизится еще больше, и это фора отечественной экономики», – заключает Ордов.
Необходимо решать эту проблему, а не оценивать ситуативный показатель нефтегазового сектора в российском ВВП. Данная информация не дает значительной пищи для размышлений о реальной ситуации в российской экономике.
«Мы даже не можем по этому показателю судить, что ждет Россию в ближайшее время. До 2020 года мы выходили на траекторию роста экономики в 3% в год, но он не позволял стране обеспечить рост реальных доходов населения», – констатирует Ордов.
Доля нефтегазового сектора в ВВП мало на что влияет, только говорит, что это значительная часть российской экономики.