Поражение царской армии под Болховом в мае 1608 года открыло Лжедмитрию II путь к столице. Войска самозванца, превратившиеся к тому моменту в мощную интервенционистскую силу, разбили лагерь в подмосковном Тушине, начав осаду Москвы. Это событие стало кульминацией нового, крайне опасного для русского государства этапа Смуты, когда внутренний кризис был откровенно использован польско-литовской шляхтой в своих интересах.
Личность «стародубского вора», объявившегося летом 1607 года, оставалась загадкой для современников. Царские власти впоследствии настаивали на его еврейском происхождении, другие считали его беглым дьяком или учителем. В отличие от авантюрного Лжедмитрия I, этот самозванец изначально был фигурой слабой и трусливой, полностью зависимой от своих покровителей. Его истинная роль стала ясна в ходе формирования армии: после провала под Брянском и зимовки в Орле к нему потянулись крупные отряды польских магнатов – Вишневецкого, Лисовского, Рожинского. Именно они, а не мнимый «царь», определяли стратегию и политику тушинского лагеря.
Одной из ключевых причин стремительного усиления Лжедмитрия II стала стратегическая ошибка царя Василия Шуйского. После взятия Тулы и казни Болотникова он посчитал восстание подавленным и распустил основную часть войска. Между тем, в Калуге оставался крупный повстанческий гарнизон. Попытка Шуйского использовать против него амнистированных казаков во главе с атаманом Беззубцевым обернулась провалом: этот отряд перешел на сторону самозванца, значительно усилив его. Царь недооценил как живучесть повстанческого движения, так и готовность польской шляхты, только что завершившей внутренний рокош, искать добычи в охваченной смутой России.
Решающее сражение произошло под Болховом в конце апреля – начале мая 1608 года. 30-тысячная царская армия под командованием нерешительного брата царя, Дмитрия Шуйского, заняла сильную оборонительную позицию. Однако военная хитрость гетмана Рожинского, создавшего видимость подхода крупных подкреплений, посеяла панику в рядах воеводы. Его приказ об отводе артиллерии дезорганизовал войска, что позволило польско-казацкой коннице прорвать строй. Армия Шуйского была наголову разгромлена, а тысячи уцелевших ратников присягнули самозванцу. Эта победа открыла тушинцам дорогу на Москву, миновав лишь укрепленные позиции молодого полководца Михаила Скопина-Шуйского.
После разгрома под Болховым в Москве началась паника, а власть Василия Шуйского пошатнулась. Обнаруженный в армии Скопина боярский заговор показал, что поддержка самозванца проникла и в элиту. Заняв Можайск, войска Лжедмитрия II вышли к столице и в июне 1608 года основали хорошо укрепленный лагерь в Тушино, откуда начали осаду и грабительские рейды по окрестностям.
Появление у стен Москвы не просто очередного «вора», а армии, ядро которой составляли профессиональные польские хоругви, означало качественное изменение Смуты. Если Лжедмитрий I опирался в основном на внутреннюю оппозицию и лишь отчасти на иностранных наемников, то его «преемник» был с самого начала проектом внешних сил. Это заставило правительство Шуйского в спешке искать дипломатического решения, но попытка договориться с польскими послами лишь усыпила бдительность царских воевод и привела к новому поражению под стенами Москвы в конце июня.
Осада Москвы войсками Лжедмитрия II и создание в Тушине параллельной столицы с собственным двором и приказами раскололо страну на два лагеря. Многие города и регионы, не видя сильной власти в Кремле, начали лавировать между царём Василием и «тушинским вором», что привело к полной дезорганизации государственного управления и обороны. С этого момента Смута окончательно переросла в национально-освободительную войну против открытой иностранной интервенции, потребовавшую объединения патриотических сил для спасения государственности.