Лента новостей

17:03
«Невообразимый удар» КНДР: 5 тыс. американцев пойдут на дно
17:00
AldriMer.no: Россия готовит вторжение на Шпицберген?
16:54
Подводный флот: Одинокий «Ясень» против стаи «Вирджиний»
09:50
Le Monde: Барометр мирового беспорядка
09:45
«Дом-2» ведет Собчак в президенты
09:37
Project Syndicate: Китайская модель помощи зарубежным странам
09:34
Сорос оценил развал России в 18 млрд долларов
09:28
Sabah: Турция решит, сколько будет стоить нефть
09:25
Турция дожала Россию
09:21
АТОшники в цене
07:55
Третий майдан: первые итоги и перспективы
07:54
Россия — страна будущего?
07:53
В Еврокомиссии не увидели нарушений в поставках турбин Siemens в Крым
07:52
Смена галса
07:52
Россия готовит «солдата будущего»
07:51
Военный позор США: Коалиция собирается освободить Ракку третий раз за неделю
07:50
Суровые российские поля
07:48
Африканский сом всплыл в Астрахани
07:47
Украинство, как конструкт
07:45
Советские мультфильмы, которые помогут отучить ребёнка от лени
07:40
Владимир Единоборец (Мономах) — учился мудрости у птиц
00:30
Майдан без Нуланд — деньги на ветер
00:28
Предсказуемая Эстония
00:28
Украинские политики заговорили о приближающемся крахе и Гаагском трибунале
00:25
Как устроен секретный лазерный танк СССР
00:24
На переворот в России США выделили $18 млрд
00:23
Названы варианты болезненного ответа России на санкции США
00:00
Этот день в истории - 19 Октября
16:15
«Игры с огнем Порошенко»: на Украине начались разговоры о досрочных выборах президента
16:14
Украинская армия готовится к зиме: бойцы столкнулись с проблемами
16:12
Дональд Трамп – марионетка в руках Израиля или Путина?
16:11
В регионах запустят пилотные проекты использования технологии блокчейн
16:10
Сирия предложила «РЖД» восстановить сообщение с фосфатными месторождениями Пальмиры
16:09
«Нас окружают!» Силовики попытались зачистить ночью «Михо-майдан»
16:09
Саакашвили делает всё то же самое, что делали Ющенко, Тимошенко и Яценюк – разваливает Украину
16:08
«Путин, купи пиво!» Украина хочет увеличить торговый оборот с оккупантом
16:07
Советник Авакова рассказал, как Луценко форсировал пустой бассейн на свадьбе своего сына
16:07
Спецоперация «спасти Козла»: к имению гаранта выдвинулись военные и бронетехника
16:06
Это еще не все!: Поклонская объяснила Генпрокурору РФ, почему «Матильду» надо снять с проката
16:04
Россия развивает производство крупнейших в мире авиационных теплообменников
16:02
Жириновский предложил отменить новогодние праздники
16:00
Израиль гонит украинских беженцев
15:59
МВФ: плана спасения Украины не существует
15:59
«Аллигатор»: ударный вертолет Ка-52 за 60 секунд
15:58
Как развиваются события у Верховной рады в Киеве
Все новости

Архив публикаций

«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 


» » Рассказ о том, как я провела неделю на полях сражений на Украине ("The New Republic", США)

Рассказ о том, как я провела неделю на полях сражений на Украине ("The New Republic", США)

Гибель и исчезновение людей на этой весьма туманной войне


Одним майским утром мой фотограф Макс и я наняли водителя и направились в тихие и запуганные окрестности Донецка в поисках ясных ответов на имевшиеся вопросы. После недели, проведенной на Украине, мы обнаружили, что происходящее в этом своенравном регионе невозможно понять из Вашингтона, из Москвы, из Киева или даже из Донецка: там находилось одно здание, захваченное сепаратистами, а его окружал тихий и безразличный город.

Как только мы выехали за черту города, мы натолкнулись на огромный синий грузовик, а также на несколько десятков вооруженных людей в камуфляже. Вокруг них сновали фотографы. Мы выскочили из машины и направились туда для выяснения ситуации, но в результате оказалось, что и здесь ясность может оказаться неуловимой.

Это были люди из батальона «Восток», то есть из группы бойцов, которые хотят отделения этого региона от Украины и его присоединения к России. Они только что участвовали в бою с батальоном «Донбасс», с военизированным формированием, члены которого поддерживают киевские власти. Однако некоторые бойцы батальона «Восток» были уверены в том, что они воюют против «Правого сектора» — группировки правого толка, активисты которой играли заметную роль на Майдане. Позднее Кремль обвинил их в том, что они выполняли роль силовой поддержки киевской фашистской хунты. 

В кузове синего грузовика находились убитые в бою люди: три члена батальона «Восток» и двое гражданских. Мужчина с зияющей раной на груди остался лежать на обочине дороги. У него была татуировка в виде свастики и выполненных в форме молнии букв SS — прямо над раной. Представители батальона «Восток» сказали, что он был членом «Правого сектора».

«Откуда известно, что он из «Правого сектора»? — спросила я.

«Потому что он из "Правого сектора", — сказал один из бойцов "Востока"».

«Но откуда ты знаешь?»

«Мы просто знаем, — сказал он. — А еще у него на руке красная повязка».

В тот момент никакой повязки у него не было.

Другой боец указал мне на свастику.

«Видишь? Он фашист», — сказал он.

Были ли в этой группе русские — как это утверждает Киев, — не могу сказать. Большая часть людей были в масках, и они отказывались говорить. А те, кто соглашались, были местные или наемники из Южной Осетии (Россия в 2008 году вела войну за их отделение от Грузии). Казалось, что у всех у них разная униформа, разные сделанные в домашних условиях знаки различия и разное оружие. Многие были в кроссовках. Они не были боевым подразделением Донецкой Народной Республики и не были связаны с бойцами в Славянске, еще одном опорном пункте повстанцев. Возможно, мне в тот вечер удалось установить только то, что первоначальный российский геополитический гамбит превратился в нечто совершенно иное.

Несмотря на все разговоры о том, что эти бойцы являются циничными российскими марионетками, у каждого, казалось, имелись свои причины оказаться в этом месте. Там были любители повоевать, ветераны Афганистана и Чечни, для которых ничто, кроме войны, не имеет большого смысла. Люди из «Востока», с которыми я разговаривала, воевали, казалось, за что-то важное и очень необходимое. Многие бросили свою работу для того, чтобы, как они говорили, защищать своих женщин и детей, а также свою землю от нападений фашистов с запада. Тем утром их истории становились все более трагическими: фашисты нападают на женщин, они нападают на детей; где-то загорелся дом; нет, он был взорван. Боец с татуировкой из батальона «Донбасс», он был из «правого сектора», это был немецкий снайпер. Все они согласны с одним выводом: их враги пришли сюда для того, чтобы убивать женщин и детей, и это есть часть антирусского геноцида.

«У меня есть дети, — сказал мне боец по имени Дмитрий. — Новое поколение не понимает, что такое фашизм, и поэтому пожилой человек должен воевать». Под балаклавой его глаза шутливо сверкали: ему 33 года. «Я думаю только о защите своей семьи», — добавил он. По словам Дмитрия, другие мужчины похожи на него. Шахтер, два учителя. Он показал в сторону отдыхавших на траве мужчин. Эти ребята в шутку называли его своим пресс-секретарем, и он предложил мне более обстоятельное интервью, если я совершу с ним романтическую прогулку по Донецку в тот вечер. Мужчины смеялись, я колебалась. 

Мы стояли на обочине дороги. Солнце начинало припекать. Некоторые члены группы вернулись в лагерь на пестрой флотилии, состоявшей из минивэнов. Подъехала скорая помощь, и два бойца грубо затолкали внутрь тело мертвого фашиста. «Подонок», — глухо сказал один из них, подтолкнув его голову.

Во время разговора с Дмитрием я обратила внимание на одного бойца «Востока» в штанах защитного цвета, в футболке и в бронежилете, который ходил вокруг с автоматом Калашникова в руках. У него была всклокоченная светлая борода, а тело его было украшено татуировками: руны на одном локте, а на внутренней стороне правого предплечья свастика, такая же, как была на груди предполагаемого солдата «Правого сектора». Я спросила Дмитрия об этом, но сам этот парень заметил, как я показываю на это место на своей руке.

«Иди сюда», — сказал он грозно, делая знак рукой.

Затаив дыхание, я осталась на месте.

«И не подумай распространять свою ложь, — прорычал он, подходя к нам. — Это не свастика. Это древний славянский символ. "Сва" означает бог неба».

Я просто смотрела, не говоря ни слова.

«Это наше славянское наследие, — сказал он. — Это не свастика». После этого он развернулся и ушел.

В соседнем шахтерском городе Енакиево Макс и я встретили четырех женщин — они болтали под деревом, а их дети играли поблизости. Они спросили нас, знаем ли мы о том, что происходит — постоянный вопрос, на который никогда нельзя ответить. Вопрос, характерный для этих мест.

«Ходит много слухов, и каждый толкует их по-своему, — сказала нам одна из женщин. — В результате возникает паника».

Главным источником их информации является российское телевидение, которое, действуя по указанию Кремля, доводит людей до безумия своими сообщениями о том, что толпа пожирающих детей фашистов из Киева направляется для того, чтобы насиловать, грабить и убивать русских в Донецкой области. Многие из этих сообщений находятся в диапазоне от манипуляций до откровенной лжи — в них, например, говорится о том, что украинские войска убивают местных священников. Но не стоит смотреть и украинское телевидение. Его сообщения противоречат их худшим опасениям, и таким образом делает их уязвимыми. Недавно украинская пресса обвинила сепаратистов в организации взрыва, в результате которого в городе Луганске погибли восемь человек; оказалось, что они погибли в результате выпущенной украинцами ракеты. Вот так, а украинское телевидение называет жителей Донецка «террористами» и «сепаратистами»; последний термин каким-то образом стал ругательным словом в этом регионе («Я не сепаратист», — сказал один из местных жителей кому-то из коллег, а затем объяснил, что выступает за отделение от Украины).

Как только Макс или я выражали сомнение по поводу слухов, женщины удивлялись нашей неосведомленности. «Вы этого не видели? Это же есть в интернете!» А еще там существует разного рода сети из знакомых и родственников, а также другие способы распространения слухов, один из которых здесь называют «сарафанным радио» или «Би-Би-Си», то есть «бабка бабке сказала». «Мое родственник работает в психиатрической клинике, и он сказал мне, что во время выборов они использовали паспорта своих пациентов для того, чтобы обеспечить высокие показатели явки», — сказала мне ужасно напуганная женщина внутри захваченного административного здания, которое теперь называют Донецкой Народной Республикой. «Это стопроцентная информация» (Позднее в тот день Денис Пушилин, глава Верховного Совета Донецкой Народной Республики, будет рассказывать о том, как местных пациентов с раковыми заболеваниями выталкивали из больниц и говорили им, чтобы они возвращались только после того, как проголосуют. У меня было такое ощущение, что и эта информация была стопроцентной).

Независимо от источника и от процента своей чистоты, эта информация была тревожной, и, учитывая их изоляцию, было бы глупо со стороны женщин в Енакиеве, если бы они, по крайней мере, не предпринимали некоторые меры предосторожности. Поэтому они организовали бомбоубежище в своих подвалах. Однажды они увидели в небе вертолет и были уверены в том, что он скоро начнет распылять на них какие-нибудь ядовитые химикаты. 

Они были тоже слишком напуганы и не разрешили их снимать — они опасались того, что кто-то увидит эти снимки и затем придет их убивать. Проблема, конечно же, состоит в том, что они в некотором смысле правы. Из-за таких людей как Дмитрий киевская армия пришла в движение, и в последующие недели количество убитых стало увеличиваться, и не все жертвы были бойцами.

Однажды поздно вечером я встретилась с Василием Арбузовым и Александром Ковжуном, советниками Сергея Таруты, местного олигарха, которого временное правительство в Киеве назначило губернатором Донецкой области. Мы сидели, пили газированную воду и смотрели на город с верхнего этажа принадлежащего Таруте гостиницы «Виктория», которая является штаб-квартирой его команды. Я задала им вопрос, который я задавала везде: «Что происходит?» Несмотря на всю свою простоту, лишь немногие могли на него ответить. Не стали исключениями Арбузов и Ковжун, подчеркивавшие, как сложно разрешить кризис, который не поддается базовому пониманию.

«Мы тоже не совсем понимаем, что происходит, — сказал Арбузов. — Мы в состоянии что-то осмыслить лишь через несколько дней после того, как это произошло».

«Возникает такое чувство, что время поставлено на быструю перемотку вперед», — сказал Ковжун. Он рассказал мне историю о том, как он шел из своего офиса в здании Донецкой государственной администрации на местный телеканал — всего семь минут ходьбы — для того, чтобы поговорить с продюсерами о намеченном появлении у них его босса.

«О чем вы будете его спрашивать», — задал он вопрос этим продюсерам. 

«О захвате здания администрации». 

Ковжун только что был в этом здании, и тогда оно еще находилось под контролем киевских властей. Вот что он имел в виду, когда говорил о быстрой перемотке.

За день до вылета из Донецка я ужинала с несколькими друзьями из Москвы, которые тоже собирали там материалы для своих статей. В отличие от меня они находились там уже несколько недель, но и им было сложно пробираться через густой туман. В тот вечер ходили слухи о том, что сепаратисты утром попытаются захватить аэропорт. Макс и я обменялись нервными взглядами: мы должны были в семь часов ура вылететь в Киев. Когда мы приехали туда на следующий день, там не было никаких сепаратистов. Новенький с иголочки аэропорт мирно поблескивал под лучами солнца. Мы купили воду, сели в самолет и улетели.

Спустя два дня украинская армия атаковала донецкий аэропорт, который в течение короткого времени находился под контролем повстанцев. Сепаратисты потеряли там 50 бойцов. Вечером следующего дня один из советников Александра Бородая, московского специалиста в области пиара, ставшего главой Донецкой Народной Республики, подошел к группе российских журналистов, ужинавших в Донецке. Макс, вернувшийся поездом — самолеты в Донецк уже не летали, — также был среди них. Советник спросил, кто из журналистов заинтересован в том, чтобы сопроводить тела 33 повстанцев через границу в Россию, то есть домой.

Я спросила Макса, не было ли среди убитых Дмитрия. Осетины ему сказали, что он пропал в ходе боя за аэропорт, но тела его так не нашли. «Он исчез, но тела его нет, — сообщил мне Макс по SMS. — Ты не можешь написать, что он погиб».

"The New Republic", США





Опубликовано: Gladiator     Источник

Похожие публикации


Добавьте комментарий

Новости партнеров

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Наверх