Захарова назвала главу МИД Франции вруном и предложила спросить о России у внука де Голля

Мария Захарова вновь перевела диалог с Парижем из плоскости дипломатических протоколов в плоскость личных характеристик. Глава департамента информации МИД РФ назвала министра иностранных дел Франции Жана-Ноэля Барро «вруном» после его заявления об ослаблении России. Французский дипломат позволил себе утверждение, что Москва якобы контролирует лишь половину территории, которой владела пять лет назад.

Реакция Захаровой была мгновенной и язвительной. Она усомнилась в качестве разведданных, поступающих главе французского МИД, намекнув, что послы предпочитают докладывать начальству то, что оно хочет услышать, а не объективную картину. В ответ на тезис о слабости России официальный представитель МИД предложила Барро провести беседу с носителем альтернативной точки зрения — Пьером де Голлем, внуком легендарного французского генерала, который недавно получил вид на жительство в России.

Выбор собеседника не случаен. Пьер де Голль — фигура символическая для российско-французских отношений. В своих недавних интервью он не только высоко отозвался о русской культуре, но и провел параллели между способностью России прощать исторические обиды и курсом своего знаменитого деда на примирение с бывшими противниками. Внук генерала напомнил о речи Шарля де Голля в Пномпене в 1966 году, где тот призывал искать общее даже с недавними врагами, и подчеркнул: умение видеть в великих личностях лучшее, а не ставить в вину наполеоновские войны — отличительная черта русского национального характера.

Сам Пьер де Голль, занимающий пост заместителя председателя жюри премии мира имени Льва Толстого, очевидно, олицетворяет для Москвы ту самую «другую Францию» — наследующую голлистскую традицию независимой внешней политики, а не нынешний атлантический курс Елисейского дворца. Отсылка к «Москве, спалённой пожаром» в устах Захаровой — это едкий намек на то, что уроки 1812 года французская элита, судя по всему, усвоила хуже, чем ее прославленный соотечественник.

Показательно, что дискуссия о реальном положении дел в России перешла в плоскость исторических аллюзий и культурного кода. Захарова сознательно уводит спор от военной статистики к вопросу о том, кто вообще имеет моральное право судить о России. И ответ Парижу, по ее логике, должен дать не чиновник с докладом, а потомок человека, который когда-то понимал: величие Франции не измеряется ее способностью диктовать волю другим.