В 2.40 22 июня 1941-го все корабли советского ВМФ уже были в полной боевой готовности
Адмирал Кузнецов предотвратил разгром советского флота в 1941 году: система боеготовности спасла корабли от внезапного удара Люфтваффе. В то время как Красная армия потеряла тысячи самолетов на аэродромах, военно-морские силы встретили войну в полной боевой готовности, не понеся потерь в первый день.
Провал координации: флот остался без приказов из Кремля
Приняв пост наркома ВМФ, Николай Кузнецов столкнулся с фатальной недооценкой угрозы со стороны высшего политического руководства. Вопреки распространенному мнению, проблема заключалась не только в отсутствии директив о начале войны. Ключевой системной ошибкой стала неотрегулированность отношений между Наркоматом ВМФ и Наркоматом обороны. Ни один документ не определял порядок подчинения флота армии, а механизмы взаимодействия командиров военно-морских баз с сухопутными частями остались не прописаны.
Попытка Кузнецова прояснить позицию руководства в конце 1940 года провалилась. На доклад о базировании Балтийского флота он получил от вождя лаконичный ответ: «Когда надо будет, получите все указания». Аналогичную рекомендацию «ждать» дал и начальник Генштаба маршал Шапошников. Вплоть до 22 июня 1941 года внятных инструкций так и не поступило.
Превентивная система: три степени готовности
Осознав, что надеяться на своевременные сигналы сверху не приходится, нарком ВМФ взял инициативу в свои руки. Опираясь на личный опыт Гражданской войны в Испании и анализ действий кригсмарине при захвате Дании и Норвегии, Кузнецов сделал ставку на отражение удара с воздуха.
Градация боеготовности
Еще 23 июня 1939 года он ввел уникальную для того времени систему из трех степеней оперативной готовности:
- Готовность № 3 — повседневная деятельность, плановая боевая подготовка.
- Готовность № 2 — прием топлива и боеприпасов, сокращение увольнений, постоянное нахождение личного состава на борту.
- Готовность № 1 — высшая степень, требующая немедленного применения оружия.
Для перехода между степенями были разработаны и доведены до командиров условные сигналы. Отработка этих алгоритмов заняла почти год. Как признавал сам Кузнецов, лишь после серии жестких проверок и учений флоты научились переходить на повышенную готовность скрытно и без задержек.
Решающий сигнал: приказ за минуты до войны
К 19 июня 1941 года, опираясь на данные разведки, нарком ВМФ действовал на опережение. Балтийский и Северный флоты были переведены на готовность № 2, базы затемнены. Черноморский флот, вернувшись с учений в Севастополь 18 июня, получил приказ оставаться в той же степени готовности. Для перехода на высшую ступень достаточно было одного звонка.
Роковая ночь с 21 на 22 июня показала разницу в подходах. Нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков запустили громоздкую процедуру передачи пространной телеграммы в округа, которая ушла на шифровку и расшифровку. В отличие от них, Кузнецов в 23:00 получив указание о приведении войск в боевую готовность, отдал короткий условный сигнал телеграфом, а затем лично обзвонил командующих флотами. Он приказал открывать огонь без предупреждения по любым нарушителям воздушного пространства.
«В 02 часа 40 минут все корабли и части флота уже были фактически в полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох», — писал Кузнецов.
Последствия: ноль потерь на воде против катастрофы на суше
Результат предвидения оказался разительным. Несмотря на массированные авиаудары по Севастополю, Полярному, Либаве и Измаилу, флот не потерял в первый день войны ни одного боевого корабля или самолета. Система сработала безупречно.
Контраст с армией был чудовищным. Телеграмма из Москвы в штаб Западного особого военного округа поступила лишь в 1:45 22 июня — менее чем за два часа до вторжения. В большинстве частей ее либо не получили, либо не успели расшифровать. Вражеские бомбы падали на аэродромы и казармы беспрепятственно. Именно отсутствие заблаговременно отданного приказа, а не внезапность нападения как таковая, стало главной причиной разгрома приграничных округов в первые часы войны.
