Серия непрекращающихся в последние месяцы скандалов в мире криптовалют напоминает о «незаконнорожденном» статусе этой разновидности финансовых активов. Свидетельств того, что криптовалюты активно используются в криминальном бизнесе и различных мошеннических схемах, все больше, и это заставляет финансовых регуляторов многих стран ужесточать меры в отношении майнеров и спекулянтов «цифровым золотом». Одновременно криптовалютный бум в отдельных странах мировой периферии, таких как Нигерия, Иран или первым объявивший о полной легализации биткоина Сальвадор, демонстрирует неспособность их властей к эффективным решениям хронических проблем в финансовой сфере.
Недавнее исчезновение основателей инвестиционной компании Africrypt братьев Амира и Раиса Кейджи из ЮАР аналитики криптовалютного рынка сразу назвали главной аферой за всю историю его существования — вместе с бизнесменами исчезло 69 тысяч биткоинов ($ 2,3 млрд по текущему курсу), которые были выведены через сервисы с возможностью анонимных транзакций. Двумя месяцами ранее глава Africrypt Амир Кейджи заявил, что его платформу взломали, но пообещал клиентам вернуть инвесторам деньги, заодно попросив их не обращаться к юристам. После исчезновения братьев Кейджи «обманутые вкладчики», разумеется, стали писать заявления в полицию, однако, как сообщает агентство Bloomberg, власти ЮАР лишь объявили мошенников в розыск, но вряд ли смогут вернуть деньги потерпевшим, поскольку криптовалюты не являются легальным платежным средством в этой стране.
Короткая история проекта Africrypt очень показательна для такого специфического сегмента цифровой экономики, как криптоиндустрия. Платформа появилась лишь в 2019 году, когда ее основателям было всего 18 и 15 лет, однако они быстро смогли привлечь непрофессиональных инвесторов. Один из них так описывал опыт общения с основателями Africrypt для одного из южноафриканских СМИ: «Я познакомился с братьями Кейджи, когда Раис, наверное, еще учился в школе. Они утверждали, что нашли способ зарабатывать около 10 процентов в месяц на торговле биткоинами. Раис, несмотря на свой молодой возраст, хорошо говорил. Я перевел им немного средств в биткоинах и попросил их играть на них от моего имени. В течение следующих пяти или шести месяцев я получал ежемесячные отчеты, показывающие, что сумма на моем счету почти удвоилась».
Ответ на вопрос о том, почему столь масштабное криптовалютное мошенничество удалось провернуть именно в ЮАР, вполне очевиден. Южноафриканская валюта рэнд не отличается стабильностью — с февраля 2018 года до мая прошлого года она потеряла к доллару почти 60%, хотя затем отыграла примерно половину падения. До начала пандемии накопления в рэндах все же имели некий смысл, поскольку Нацбанк ЮАР довольно долго держал свою базовую ставку в диапазоне 6,5−7%, заметно превышавшую официальный уровень инфляции. Но после начала пандемии коронавируса ставка была опущена до 3,5% годовых, а инфляция, как и во всем мире, значительно ускорилась. В такой ситуации доходность 10% в месяц, которую обещали братья Кейджи, была, очевидно, слишком привлекательной, чтобы думать о последствиях вручения денег двум юным дарованиям.
Бум криптовалют случился в период пандемии и в еще одной африканской стране — Нигерии, которая к моменту появления коронавируса толком не вышла из предыдущего кризиса, связанного с резким падением мировых цен на нефть в 2014−2016 годах и сокращением ее добычи из-за постоянных атак экстремистов на нефтепромыслы. В июне 2016 года нигерийский Центробанк отказался от фиксированного курса местной валюты найры к доллару, который удерживался на протяжении 12 лет, после чего началась обвальная девальвация. Из-за нехватки конвертируемой валюты в стране быстро сформировалась система нескольких курсов — для особо приближенных к властям импортеров, для межбанковского кредитования, «уличный» для физических лиц и т. д. Чтобы сократить разрыв между этими курсами, финансовые власти Нигерии были вынуждены еще несколько раз прибегнуть к девальвации: за последние пять лет найра обесценилась к доллару более чем в два раза только официально. К этому добавился резкий скачок инфляции — в последние месяцы Нигерия оказалась одной из наиболее пострадавших от роста цен на продовольствие и другие товары стран мира. Одним словом, нет ничего удивительного в том, что многие нигерийцы, в особенности молодые, решили попытать счастья в рискованных активах.
О масштабах криптовалютного бума в стране свидетельствуют оценки некоторых аналитиков, согласно которым Нигерия в прошлом году занимала второе место после США по объемам торговли криптовалютами, а примерно четверть мировых биткоин-аккаунтов принадлежало ее жителям. При этом национальный финансовый регулятор фактически самоустранился от воздействия на эту самодеятельность. В апреле, когда нигерийский ЦБ запретил транзакции с криптовалютами в местном банковском секторе, заместитель его управляющего Адаму Ламтек заявил, что никаких ограничений на использование криптовалют физлицами не будет, а отговаривать людей от торговли ими регулятор не собирается.
Похожую позицию до некоторых пор занимал и Нацбанк Ирана, где хронические проблемы финансовой системы определяются американскими санкциями. На протяжении нескольких лет в Исламской Республике также действует неформальная система нескольких валютных курсов риала, и разрыв между официальными и «уличными» котировками постоянно растет. Поэтому власти в какой-то момент предпочли закрыть глаза на то, что граждане стали массово заниматься майнингом криптовалют, хотя и попытались ввести этот промысел в правовое поле. Летом 2019 года в Иране был принят закон, официально разрешивший майнинг, признанный отдельным видом промышленного производства. Для легального занятия им требовалось получить лицензию и платить налоги, хотя для тех, кто соглашался отдавать часть выручки от продажи криптовалют за рубеж государству, полагались льготы. Иными словами, Иран, переживающий острый фискальный кризис, решил действовать по принципу «не можешь обезглавить — возглавь».
Согласно данным аналитической компании Elliptic, до недавнего времени на долю Ирана приходилось около 4,5% глобального объема добычи биткоинов, однако официально регистрироваться многие майнеры отнюдь не спешили. Подтверждением тому — недавняя акция, которую полиция Тегерана провела на одном из заброшенных заводов на окраине иранской столицы: правоохранители сообщили, что накрыли целую фабрику по нелегальному майнингу и задержали 7 тысяч человек. В достоверность этой информации верится, конечно, с трудом, но повод для закручивания гаек в отношении криптовалют у иранских властей был вполне реальный. В преддверии президентских выборов, которые прошли в стране в середине июня, многие города столкнулись с отключениями электричества из-за падения выработки на ГЭС в связи с аномальной жарой. Поэтому в конце мая майнинг был запрещен президентом Хасаном Роухани — пока на три месяца.
Энергоемкость добычи биткоина вызывает все больше вопросов и в других странах, особенно в тех, которые всерьез декларируют планы по борьбе с климатическими изменениями и переходу к возобновляемой энергетике. В США, к примеру, озабоченность по поводу слишком больших энергозатрат на майнинг публично высказал не кто иной, как основатель Tesla Илон Маск. Его заявления на эту тему стали одним из главных факторов начавшегося в середине весны падения биткоина, который за два с половиной месяца потерял половину стоимости: если в середине апреля один биткоин торговался на уровне $ 63 тысячи, то несколько дней назад его курс падал до $ 30 тысяч.
Одновременно с экологами негативная позиция по отношению к криптовалютам в развитых странах формируется и у правоохранительных органов, которые регулярно сталкиваются с ними при расследовании уголовных дел. Знаковым эпизодом в данном случае можно считать недавнюю хакерскую атаку на крупный трубопровод Colonial в США, владельцам которого пришлось выплатить злоумышленникам выкуп в биткоинах, хотя затем ФБР объявило, что ряд транзакций удалось отследить. А в конце июня Скотленд-Ярд сообщил о крупнейшей конфискации у преступников биткоинов в эквиваленте $ 158 млн при расследовании дела об отмывании денег. «Криптовалюты помогают преступникам скрывать источники своих средств, но мы можем блокировать их, прежде чем они будут реинвестированы», — заверили представители британской полиции.
Серьезную обеспокоенность энергетической составляющей майнинга проявляют и власти Китая, хотя для них это скорее дополнительный повод усилить натиск на криптовалюты, которые еще недавно были де-факто разрешены в стране, где располагалась примерно половина мировых мощностей для майнинга. В конце мая Комитет по финансовой стабильности и развитию Государственного совета КНР опубликовал сообщение, в котором биткоин был назван «нежелательным» на территории страны, в том числе из-за рисков инфляции юаня. За этим последовало заявление Народного банка Китая, который призвал финансовые организации и платежные сервисы в стране бороться с торговлей цифровыми токенами. Кроме того, были введены различные ограничительные меры по доступу майнеров к электричеству, в связи с чем многие майнинговые фермы сейчас спешно перебираются в другие страны — от США до Казахстана.
Последние действия китайских властей однозначно свидетельствуют о том, что они сделали выбор в пользу официальных цифровых денег, эмитируемых Центробанком, — едва ли гонения на биткоин можно считать случайным совпадением с готовящимся запуском цифрового юаня. На состоявшейся в мае на Хайнане выставке China International Consumer Products Expo впервые был представлен терминал для оплаты цифровым юанем, и до конца года эксперимент с этим платежным средством должен быть значительно расширен с участием предприятий торговли, общепита, транспорта и т. д.
Соединенные Штаты, где майнинг криптовалют по-прежнему не встречает каких-либо серьезных ограничений, пока заняли выжидательную позицию относительно введения официальных цифровых денег. Не так давно глава Федеральной резервной системы Джером Пауэлл заявил, что такая возможность изучается, но получит шанс на реализацию только при условии полной поддержки Конгресса. В то же время председатель американского Центробанка недвусмысленно сформулировал свою позицию по криптовалютам, назвав их спекулятивным активом, который мало используется в качестве средства платежа и поэтому может рассматриваться в качестве заменителя золота, а не доллара.
В этом контексте неудивительно, что идея придать биткоину и его сородичам легальный статус также исходит с глобальной периферии. Несколько дней назад власти Сальвадора объявили, что в сентябре эта латиноамериканская страна станет первой в мире, где биткоин будет легализован как платежное средство, а ее президент Найиб Букеле предложил собственный вариант раздачи населению «вертолетных денег». Каждому жителю страны, который откроет национальный биткоин-кошелек Chivo, обещано по $ 30 в биткоинах.
В качестве обоснования решения о легализации биткоина президент Сальвадора привел необходимость привлекать в страну капитал: «Если мы сделаем это, инвесторы и туристы, у которых есть биткоины, приедут в нашу страну и принесут пользу сальвадорцам и экономике». Здесь можно лишь добавить, что Сальвадор, в особенности его столица Сан-Сальвадор, давно пользуются дурной репутацией среди путешественников из-за очень высокого даже по латиноамериканским меркам уровня криминала. Поэтому аргументы про развитие туризма звучат априори неубедительно на фоне все того же фискального кризиса — в прошлом году отношение госдолга страны к ВВП превысило 90%, что для слаборазвитых государств является критическим уровнем.
О сальвадорских подходах к финансовой политике наглядно свидетельствует такой эпизод: в феврале прошлого года, когда депутаты местного парламента затягивали решение о получении очередного займа, президент Букеле с вооруженными людьми ворвался в зал заседаний и потребовал решить вопрос незамедлительно. Подобные экзерсисы, разумеется, не вызывают энтузиазма у международных кредиторов, и решение легализовать биткоин они восприняли весьма негативно: Всемирный банк и МВФ отказались помогать Сальвадору в создании платежной инфраструктуры для криптовалют, поскольку это может подорвать банковскую систему страны. Тем не менее дурной пример заразителен, и одобрить введение биткоина в качестве платежного средства уже в ближайшие месяцы могут и другие латиноамериканские государства, например Парагвай и Панама, где местные законодатели уже готовят соответствующие законопроекты.
Олег Поляков
Подпишись: