Лента новостей

10:42
Воскресить «большую восьмерку» не удастся никому
10:41
Балога высмеял кадрового дипломата Порошенко: После китайцев молить о помощи останется только марсиан
10:37
Российские порты вышли на рекорд
10:37
Украинская методичка для американского майдана
10:34
Возрождение легенды: зачем Россия воссоздала 150-ю Идрицко-Берлинскую дивизию
10:34
Давос-2017 как символ завершения эпохи глобализации
10:33
Майкл Мур и Роберт Де Ниро возглавили митинг против Трампа в Нью-Йорке
10:32
У разбитой бензоколонки
10:30
Тем временем: Третью годовщину начала столкновений на Грушевского майданщики отметили дракой с полицией
10:30
имошенко, Билозир, Бляхер, Ковальчук и Левочкин поехали поклониться Трампу
10:29
Чубайс рассказал об ужасе в Давосе из-за избрания Трампа
09:16
Берлин должен показать Трампу характер
09:13
Экипажи кораблей Тихоокеанского флота готовятся к выходам в море
09:08
Русские хотят быть скандинавами
09:04
Новый Шёлковый путь буксует на Транссибе
09:02
Что если за скандалом с прослушками стояли россияне?
08:54
Порошенко собрался к Трампу «за большим удовольствием»
08:51
Россия уже побеждает
08:48
Украинскую оборонку поразил «Гром»
08:46
Мы никогда не были Северной Америкой
08:43
Этот день в истории - 20 Января
23:26
Позже обязательно повоюем
23:24
Олесь Бузина: Жизнь вне времени
23:21
УкроСМИ негодуют: в экс-Кировограде крещенские купания прошли под легендарный русский марш
23:19
Строительство «Стены» в Харьковской области остановили из-за нехватки денег
23:18
Эво Моралес призвал судить сотрудников американских спецслужб
23:18
Владимир Путин и Сергей Лавров не изменят политического курса
23:16
Красный снег. К годовщине зимней кампании 2015 года
23:15
Саакашвили рассказал, на чём ещё наживается Порошенко
23:04
Ничего никому не скажу: Украина боится признаться, что русские не агрессивны
22:59
Он сбежал на войну в 11 лет, грудью ложился на пулемёт, его дважды хоронили заживо...
22:52
Новый сценарий «русского блицкрига» в Балтии вышел за грани разумного
22:48
Британия провела учения по доставке танков под Ла-Маншем в случае войны с РФ
22:47
Гулливер Дональд Трамп прибывает в страну лилипутов Евросоюза
22:46
Суд Литвы заявил о вручении повестки Михаилу Горбачеву
22:45
Ситуация в Алеппо - чужой террор и наша защита
16:48
Украинство: живущие без головы
16:47
Навальный: что и зачем скрывает оппозиция
16:46
Российско-американский ТРАМПлин
16:43
Как Путин сделал кудзуси Европарламенту...
16:41
Порошенко получил «эликсир храбрости» от Байдена
16:33
Записки из Одессы: Цирк уже вовсю рушится, а клоуны и дальше «балаганят»
16:26
Конституционный суд разрешил не исполнять решение ЕСПЧ по делу «ЮКОСа»
16:24
Александр Роджерс: Как я смотрел BBC
16:20
Давос: Порошенко срочно ищет нового хозяина
Все новости

Архив публикаций

«    Январь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 

Мы - Русские!

Вот уже четверть века, то затухая, то вновь разгораясь, идут разговоры о том, что России необходимо монографическое описание русского народа. Сколько было описаний малых народов Российской империи, а затем СССР! С каким размахом работала наша этнография, с какой энергией работала наши филология, собирая историю, быт, культуру этносов, от которых остались сотни или, может быть, тысячи представителей! А вот что такое русский народ, основатель нашей державы, главная ее нация и главная опора, — об этом как-то не задумывались.

Мы - Русские!Когда на дворе стояли времена совсем уж русофобские, скажем, 20-е годы, это было еще понятно: власть не дает! Ну, а потом-то?

В послевоенное время русскими занимались с точки зрения большой науки и фундаментальной культуры с какими-то странными извинениями: «Мы не националисты, но ведь и такой народ, кажется, есть?»

Что получалось в итоге исследований, созданных со склоненной головой и очами, полными неуверенности? А получались очень односторонние описания, над которыми справедливо посмеивались: «Лаптеграфия!»
Да, там были строго выверенные классификации лаптей, сарафанов, хомутов и кокошников. И что худого? Правильно и полезно знать материальный быт своего народа, правильно и полезно отслеживать его корни, а эти корни сохранились, большей частью, в крестьянской среде.

Работа-то вполне научная и вполне уместная со всех точек зрения.

Вот только… никак не равняется русский народ лаптям, хомутам и прочим полезным вещам из древнебытовой сферы. Ну никак не равняется. Изучать его подобным образом — значит, подойти к слону с микроскопом и тщательно исследовать пару морщинок на его коже. Всё правильно! Морщинки поданы по строго научной методе! Жаль, слона как не было видно до сего изучения, так и после него ничуть виднее не стало.

В 90-х и «нулевых» поднялось иное поветрие, еще того сквернее. Русские вообще испарились как предмет изучения. Их как будто нет, они исчезли, стали безликой этнографической глиной. Словно бы сгинул русский народ, а остался лишь раствор, связующий иноэтничные элементы в составе России. Нет никакого имени у этого раствора, нет никакой особенной культуры, нет прошлого и будущего, одна только прозрачная жижа настоящего.

Вспоминается тяжелый, страшный разговор в редакции одной большой энциклопедии — издания, получившего громкую славу на ниве просвещения. Редакция затеяла было издавать серию из нескольких томов под общим названием «Народы России». Начали составлять план: какие у нас крупные народы — такие, чтобы их представители непременно раскупили том, посвященный родному этносу. Ну, татары. Ну, евреи, наверное.

Ну, кавказские народы. Кажется, что-то крупное мы забываем… А! Русские же еще есть! И ту встает одна редакционная гранд-дама и задает вопрос: «Позвольте, а кто такие русские? Я этого не понимаю». Ей перечисляют всё то, что стоило бы написать в томе о русских: русская культура, русская наука, русская литература, русское искусство. Отвечает: «Да ведь это всё не русское, а российское! Как вы можете, это нехорошо».

И ведь правда, миллионы людей считали, что заговорить о существовании русских, о какой-то их самостоятельной культуре, о философских и религиозных поисках, об истории Русского государства, — нехорошо. Еще, не дай Бог, откроется тема интересов и прав русских, охо-хо! А там и до православного мракобесия дойдет, ах-ах! Фу, нехорошо, порядочный человек ни за что не пожмет вам руку! Вот разве что о лаптях… впрочем, традиционное русское крестьянство, вроде бы, кончилось, последний скорбный гимн ему пропели деревенщики.

Так о чем это вы, господа? Какие-такие русские?

Но нас, русских, много. Сколько не заравнивай нас, а мы сквозь землю прорастаем и опять упрямо восстанавливаем всё своё, к чему нас «нехорошо» было допускать. Мы есть, и мы крепко утомлены сплошной лаптеграфией.

У нас, в конце концов, цивилизация по-преимуществу городская. Притом, это цивилизация мегаполисов, а не городишечек. И никогда в истории древнерусского, а потом и русского народа не бывало так, чтобы мы жили одним только деревенским бытом.

Да, на протяжение тысячи с лишним лет нашей истории на селе, в дворянских усадьбах и малых хуторках жила большая часть населения. Положение изменилось только в советское время, да и то не сразу — к концу 1950-х. Сельский «лад», устои сельской жизни являлись преобладающими для большинства русских, и лишь менее века назад ситуация стала быстро меняться.

Но это не значит, что Русь была бедна городами.

Наши летописи называют немало крупных городских центров, чья биография давно перешла десятивековой рубеж: Ладога, Новгород Великий, Изборск, Белоозеро, Полоцк, Ростов, Киев. В эпоху Киевской Руси страна наполнялась богатством от оживленной транзитной торговли, шедшей давно проторенными дорогами по русской земле. Русские по части древних городских центров могут соревноваться с половиной европейских народов.

Русь после монголо-татарского нашествия переменилась. Главным источником богатства стала уже не торговля, а хлебопашество. И даже те города, которые прежде являлись знаменитыми торговыми центрами, приняли иные функции. Чем являлся город для Древней Руси, для Московского царства, для императорской России? В первую очередь — центром власти. Здесь сидел государь или же его представитель — воевода, боярин, губернатор. Отсюда управлялась большая область. Санкт-Петербург, игравший роль столицы в течение двух веков, появился благодаря усилиям центральной власти и с самого начала предназначен был на роль города-резиденции, города — дома для государей, затем — центром военной силы. При городах концентрировались войска, внутри городов строились крепости. Город сплошь и рядом играл роль опорного пункта для обороны от очередной волны агрессивных кочевников или западных «цивилизованных» завоевателей. Жизнью крепости-стража жила первое время Москва. На юге России целая гроздь городов долгое время имела значение ожерелья военных баз, где концентрировались войска, предназначенные для обороны от татарских набегов. Таковы, например, Серпухов, Тула, Калуга. А на востоке, прежде всего в Сибири, город служил тем же самым опорным пунктом, но не для обороны, а для хозяйственного освоения громадных пространств.

Кроме того, город был центром жизни церковной. Городские соборы являлись главными храмами для огромных областей. Именно в городах жили епископы. А значительные монастыри сами становились теми зернами, из которых вырастали новые большие города. Наконец, город всегда концентрировал высокую культуру. Книгописные мастерские, иконописные артели, а позднее — театры, издательства, пресса — чаще всего являлись принадлежностью городской жизни. Исключением служили разве что усадебные крепостные театры крепостных актеров.

Городов, населенных по преимуществу ремесленниками и торговцами, даже в середине XIX веке был раз, два и обчелся. Но во второй половине XIX века русские купцы, получив свободу рук в экономических вопросах, принялись с необыкновенной быстротой создавать из вчерашних сел первоклассные города — промышленные центры. Так, до сих пор старой, еще дореволюционной славой «текстильного королевства» живут Иваново (бывший Иваново-Вознесенск) и Вичуга, поднявшиеся именно тогда. По мере того, как страна «накачивала» мышцы заводов, электростанций, железных дорог, население перетекало в города, отрывалось от сельской жизни и усваивало совершенно другие правила жизни городской. Наконец, с середины XX века русское население получает стандартное для всех среднее образование, причем те знания, которые дают школьникам, они скорее могут реализовать в городе, чем в деревне.

В наши дни русский населенный пункт это, прежде всего, город. Более того, это, прежде всего, крупный город. По данным государственной статистики, три четверти населения России — горожане, причем список городов с населением более 100.000 человек уходит далеко за полторы сотни.

И вот с такой историей о чем следует прежде всего мыслить русским, стремящимся адекватно себя описать? Всяко, не о лаптях. Вернее, не о лаптях в первую очередь.

Самое главное, самое родное, что есть у нашего народа это Православие и русский язык. Притом и веру нашу, воспринятую от византийцев больше тысячелетия назад, и язык наш, прошедший несколько стадий бурного развития, следует воспринимать во всей сложности, во всей изощренности. Это вера и язык умудренного, старого народа. Народа, накопившего колоссальную высокую культуру, в которой заключены ответы на вопросы об отношении к Богу, к иным народам, к собственным предпочтениям, к силе и слабости русского человека, к творческим успехам его и к вооруженной его борьбе за свободу, честь и веру.

Мы, русские, прежде всего, сложны. Мы — тысячелетие интеллектуальных поисков. Мы — дух и думы ученого монашества. Мы — книжность греко-славянских училищ. Мы — титаническая громада литературной классики. Мы — самобытная философия. Мы — большая наука. И всё это продолжается по сию пору, вся эта сложность, всё это творчество, всё это духовное движение.

Не лапти, а богословие, история, литература!

Наши приоритеты в духовной сфере много раз менялись, и нас нельзя, невозможно описать простеньким остроумным словцом, потому что простого в нас нет ничего, кроме, может быть, молитвы «Отче наш». Мы только перед Господом, стоя на коленях, уповая на Его любовь к нам, просты и прозрачны. А во всем остальном нет в нас ничего простецкого, варварского, сводимого к арифметике духа.

Нас именуют «холопами», по природе своей страстно любящими деспотизм. А мы отвечаем на это историей древнего русского народоправства: еще Древней Руси был силен вечевой дух — стойкий остаток племенного самоуправления, при котором все важное решалось общим собранием свободных общинников. Это касается в первую очередь Полоцка, Пскова и особенно — Великого Новгорода. Жители последнего приглашали к себе князя как военного вождя и арбитра для важнейших судебных дел. Но если тот слишком нерадиво служил городу или рушил его старинные законы, новгородцы могли, собравшись, указать ему «путь чист». И тот лишался одного из самых «доходных» княжений на всей Руси. Даже Киев, главнейший оплот княжеской силы, мог воспротивиться участию в очередной междоусобной войне, и, собрав горожан, сообщить очередному правителю своему: «За тебя, княже, не встанем». Вече избирало должных людей городского самоуправления — «посадников», «тысяцких», определяло внешнюю политику, устанавливало законы.

Иными словами, у русского народа хватало ума, воли и самостоятельности, чтобы успешно вести дела большой державы как с князем, …так и без него. Новгород удерживал вечевую вольность до второй половины XV века, пока не настала ему пора покориться Москве. Полоцк уступил свою «свободность или Венетию» великим князьям литовским. Дольше всех удерживал вечевой строй древний Псков. Но и он утратил власть веча в 1510 году: забрал ее московский государь Василий III. Однако народ или, как говорили в старину, «земля» не утратила своего голоса окончательно. В Московском государстве правители оставили «земле» возможность высказать свое мнение, подать совет. Это происходило во время «земских соборов». Когда царь сомневался, продолжать ли ему тяжелую войну, он созывал земский собор и осведомлялся у «земли»: сдюжит ли она? Когда пресекалась старая династия, и на престол требовалось поставить представителя новой, вновь сходились люди изо всех концов страны на земский собор, чтобы определить, кому править Русью. Особенную силу земские соборы приобрели при первых царях из династии Романовых. Смута привела к тому, что русская государственность оказалась разрушенной до основания. Лишь земское освободительное движение и вышедшее из народных недр земское правительство сумели восстановить державу, избрать достойного государя, очистить страну от интервентов и «воровского», т.е. бунташного элемента.

И если выросла из Московского царства Российская империя, мало что оставившая от русского народоправства, так ведь ростки-то ее неужели не из Европы занесены?

Назовите нас нацией жертв, безропотно принимающих любое унижение. И мы ответим рассказом о том, что у нашего народа всегда были герои, умевшие побеждать в себе страх и слабость.

В эпоху языческую образцом героя для нашего народа служил великий боец и бесстрашный завоеватель. Таким героем являлся, например, князь Святослав. С приходом христианства многое изменилось. Понятия «герой» и «христианский подвижник» во многом совпали. Не напрасно великим почтением пользовался у русских князь Михаил Всеволодович Черниговский, в Орде отдавший жизнь за веру. Вот лаконичный рассказ летописи о гибели Михаила Черниговского в Орде. «Того же лета Михайло, князь черниговскый, со внуком своим Борисом поехаша в татары, и бывши им в станех, послал Батый к Михаилу-князю, веля ему поклониться огню и болваном их. Михайло же князь не повиновался велению… но укорил его и глухих его кумиров. И тако без милости от нечистых заколот бысть».

Иными словами, от князя потребовали поклониться языческим идолам и пройти меж двух зажженных костров — поступить так, как поступало большинство русских князей, являвшихся в Орду. Он счел подобное поклонение несовместимым с христианской верой, а «кумиры» объявил «глухими», т.е. простым деревом, не несущем в себе ничего божественного. За верность Христу князь поплатился жизнью. Народ его не забыл: именем его освящали потом храмы, а самого князя чтили за мужество и непоколебимую веру. Во времена Сергия Радонежского, да и через сто лет, и через двести русский человек склонял голову перед иноком, когда тот шел в далекие северные дебри ради уединенной молитвы. Когда тот брал в руки топор, валил деревья, корчевал пни, ставил рубленую малую церковку, а рядом с нею — скромную келейку, да и жил в местах суровых, положившись на Бога, и не боясь ни голода, ни дикого зверя, ни разбойника. А когда поднялась единая русская держава, с не меньшим почтением стали смотреть на людей, не щади жизни оборонявших ее от сильного и беспощадного неприятеля. На князя Пожарского, например. А позднее — на героев Бородино, на героев Сталинградской битвы. Такой подвиг неизменно был в чести. У русских всегда, со времен, когда ушло в прошлое язычество, героические деяния, которые почитал народ, обладали двумя неотменными чертами. Во-первых, такое деяние должно было совершаться бескорыстно: интересы личности, его совершающей, ее семьи, друзей, ближайшего окружения отходили на второй план или вовсе исчезали. Во-вторых, оно совершалось ради истины — как ее в тот момент понимал народ, иными словами, ради торжества высшей справедливости на всем свете…

Не трусость.

Не слабость.

Не увлечение материальными благами.

Не безропотное приятие всего, что валится на голову.

А — стремление к истине. Вот душа русского народа, сердцевина всего, что нас наполняет. Так было веками, и так должно быть впредь.

В наши дни очень не хватает настоящего научного описания нас, русских, описания нашего народа во всей его сложности, в цветении сложной его культуры, в многообразии его предпочтений и в незыблемости его веры. Бог весть, даст ли нам когда-нибудь это наше государство… Надо искать возможности получить государственную поддержку. Но если не получится, что ж, решим эту задачу и без государства, мiром.

Дмитрий Володихин,
доктор исторических наук, лауреат премии президента РФ в области образования, лауреат Макариевской премии





Опубликовано: legioner     Источник

Похожие публикации


Добавьте комментарий

Новости партнеров


Loading...

Loading...

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Наверх