Лента новостей

14:09
Белорусские реваншисты решили посягнуть на День Победы
14:08
Хроники шизофрении: Латвийский депутат решил не ездить в лифте назло России
14:07
Память погибшего в Сирии летчика Хабибуллина увековечили на Кубани
14:07
Александр Роджерс: Межиморье — попытка номер восемь
14:06
Их нравы: Консульство Польши на Западной Украине обстреляно из гранатомета
14:05
«И как один умрём в борьбе за это»
14:03
Французский банк предсказал обрушение доллара до 48 рублей
14:03
Сбербанк потерял на Украине $820 млн
14:01
Ле Пен пообещала не подстраиваться под линию России
14:01
Польшу «колбасит» от Белоруссии
14:00
Westinghouse - все: Американский конкурент Росатома начал процедуру банкротства
13:59
Минобороны назвало ПРО США угрозой космическому пространству
13:58
Порошенко принимает поздравления
13:57
Обнаружить и уничтожить: на что будут способны российские роботизированные ракеты
13:56
Универсальный «Костер»: на что способен подствольный гранатомет ГП-25
13:54
Россия создаёт свою альтернативу межбанковской системе SWIFT
09:06
Atlantic Council: Как Россия победила Турцию в Сирии
09:03
Кто остановит Порошенко - «освободителя»
09:01
Al-Watan Syria: Россия успешно навязала себя миру
08:58
Пентагон целит «Томагавками» в Крым и Питер
08:48
The Guardian: Что россияне думают о Путине
08:44
Украина из жадности устроила себе засуху
08:38
Aktualne.cz: Россия пробуждается
08:34
Спецназ двух стран уничтожил базовый лагерь условных боевиков на совместных учениях в Таджикистане
08:32
Svenska Dagbladet: Путин сильнее всех?
08:27
В Приморье проходит масштабный полевой выход подразделений общевойскового объединения ВВО
08:24
Parlamentní listy: Танков там больше, чем автомобилей
00:23
ГУАМ 2.0. Новая попытка гальванизации трупа
00:21
Спасибо БПП за Балаклею!
00:19
Полиция приготовила целый арсенал для разгона беспорядков
00:19
Россия уходит с Украины, но оставляет «смотрящего»
00:13
Страх перед мощью российских хакеров имеет под собой основания
00:12
Документальная драма: почему украинские чиновники запасаются паспортами других государств
00:11
Между тем: На Украине ввели ежемесячную абоненскую плату дополнительно к счетам за газ
00:06
Сирийский танк эффектно смешал с песком «шахид-мобиль» боевиков
00:05
Российские экранопланы увязли в бюрократии
00:04
В Артемовск тайно прибыла спецкоманда ВСУ для эксгумации сотен погибших
00:02
Первый русский дрон готов бомбить
00:02
России придется искать новую нефть
00:00
Этот день в истории - 29 Марта
22:14
The New Yorker: Что означают протесты в России для Путина
22:09
Донецк может без боя вернуть Славянск и Мариуполь
21:33
Дети в рядах «Исламского государства»
20:57
La Repubblica: Россия — надежный партнер
20:54
Мартовские протесты: проблем больше, чем страха
Все новости

Архив публикаций

«    Март 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 
» » Констатация добра

Констатация добра

Констатация добраВ послевоенный год 1946, когда еще только начинала заживляться память о прожитом и не было ничего важнее радостного сознания, что война ушла и больше не вернется никогда, а впереди – только светлое и хорошее, потому что иначе несправедливо, не было ничего ценнее, чем дни без бомбежек и ночи без пожаров, и ничего богаче в домах, чем книги на полках и радио на стене.

Из вещавших на коммунальных кухнях знаменитых советских репродукторов под смешным названием «тарелки» в жизнь тогдашних мальчишек со стриженными затылками и некошенными мечтами, как щедрый подарок, влилась эта замечательная передача.

Ее ждали с замиранием сердца, летели домой сломя голову и, побросав портфели, клюшки и мячи, прилипали к «тарелкам» мечтами и душой. Из таинственных глубин великих приключений звучала чудесная музыка, в которую вплетались давно выученные наизусть строки:

В шорохе мышином, в скрипе половиц

Медленно и чинно сходим со страниц,

Шелестят кафтаны, чей-то меч звенит,

Все мы капитаны. Каждый знаменит...


Передача называлась «Клуб знаменитых капитанов», завораживала слушателей историями оживающих героев всемирной классики и держала на одном вдохе целое поколение, у которого после страшной войны не осталось ничего на черный день, зато все – впереди, и только золотое.

У них было мало комфорта и много вкуса. Это было счастливое поколение.

Теперь над ними принято насмехаться, де, были счастливыми, как блаженные от незнанья, потому что слаще морковки ничего не едали, дальше собственного носа не нюхали и вообще не ведали, что творится под ногами и в отдалении.

Жили-де в виртуале, в тиши библиотек, зoмбированные классической книжной пропагандой вечных ценностей:

Нет на свете далей, нет таких морей,

Где бы не видали наших кораблей.

Мы полны отваги, презираем лесть,

Обнажаем шпаги за любовь и честь...


В это верили безоговорочно и правильно делали. Потому что, если уже в мальчишестве твердо знать, с какой стороны у бутерброда масло, и беспокоиться только о том, как бы мимо рта не пронести, то и юность и молодость быстро и незаметно сольются в одну мутную и явно преждевременную зрелость, которая от дряхлости ума и духа окажется так же неотличима, как тина от болота.

Такое «знание» – удел ранних скептиков, злобных циников и вечно недовольных, обрюзгших от брюзжания завистников чужой удаче.

Тех, что до судорог и пены на губах ненавидят всех, кто умеет и не стесняется делать что-то «вживую»: радоваться празднику, аплодировать успеху, восхищаться красотой любимого города (а не только постить апокалиптические фото предназначенного на снос), с удовольствием путешествовать (и делиться по этому поводу не только критикой, но и восторгами), скорбеть над общей катастрофой (без кривоухмыльного злорадства), наконец, торчать часами на морозе, чтобы, опять же, вживую убедиться, что искусство иногда все-таки требует жертв, а главное, этих жертв стоит.

А те, в пятидесятых, со стриженными затылками, прилипшие мечтами к удивительным радиопередачам, просто умели верить, несмотря на растущие сомнения. Если и не в такое светлое будущее, как поначалу казалось, то в «любовь и честь» – точно и до конца.

Потому что считать их «блаженными от незнания» можно только при чрезмерном самомнении и абсолютном игнорировании действительности.

Мне долгое время казалось, что поколения пяти- и шестидесятников были счастливее тех, что родились в восьмидесятых или в девяностых, но ни те, ни другие, конечно же, не могли пересчастливить нас – выходцев из «абсолютного застоя» семидесятых!

Нам достался тот запас прочности, который накопили именно они – те самые, жадные до великих приключений радиослушатели, поверившие в невидимые миру чудеса, которые происходят в обычной библиотеке каждый будний день, как только закрываются двери за последними читателями...

А мы и те, кто вслед за нами, этот запас серьезно порастранжирили, но, как выясняется, все-таки не раздербанили до конца. Тем, кто шел вслед за нами, досталась уже ощутимо шатающаяся конструкция, с очевидной нехваткой многих гаек и болтов.

Здесь все дело в том, что не только «смелость города берет», как в песне поется. Вера города берет. И строит, и разрушает. И это как раз сейчас становится очевидным всем, даже лично не заинтересованным (если, конечно, предположить, что еще остались на планете лично не заинтересованные...).

И вот, то ли от мрачного беспробудия взыграла ностальгия, то ли потому, что переваренный наконец опыт все-таки стал наукой, но многих потянуло – нет, вовсе не «назад, в совок» (как об этом любит гневно скорбеть однотонная «общественность»), а просто к тому чистому и хорошему, которое хоть и не запачкало заслуженное когда-то разочарование, но которое разочарование это все-таки выплеснуло из купели вместе со всей системой.

В последующей суматохе «перестроечных» и «разгребательных» мы как-то разучились и почти совсем перестали верить, зато умеем только бороться кто во что горазд.

Однажды, взявшись остервенело перетряхивать залежалое в «застое» белье, пустились во все тяжкие и уже по инерции, регулярно то выкорчевываем бывших героев из могил, то укладываем их обратно, наскоро присыпая здравым смыслом или сроком давности.

Одного пытаемся вынести из мавзолея, другого – внести на его место, зачистив и уравняв все хорошее и плохое, когда-то сделанное обоими.

Будто больше нечем заняться, или подобная «справедливость» что-то поменяет в общем ходе вещей?.. А может, еще больше растреплет и без того залохматившийся переплет нашей общей истории и еще более разделит желающих вернуть, переименовать, откопать от незаслуженных почестей и устроить новое погребение под лавиной обвинений? Вынести одного, внести другого?

Может, будя уже сводить счеты и пересчитывать убытки? Все мы хороши, как говорится в грубом анекдоте, Д'Aртаньянов мало. Не лучше и не честнее ли взять и признать все то, что было хорошего «тогда», и простить наконец за все плохое? Хорошее попробовать забрать в сегодняшнее, плохое запомнить, чтоб не повторилось завтра. А те, кто уже лежит – пусть лежат, как положили. Это уже история, которую не изменишь выносом и вносом.

Ведь все, что есть в нас лучшего сейчас, досталось именно от тех, предыдущих – все то, что мы сумели удержать. И это вовсе не «возвращение к Советам» и не «возжелание монархии»: просто и там и там всегда было что-то главное, сумма которого не меняется от перемены мест режимов и обстоятельств.

Это констатация добра. А оно не уходит в Лету с поколениями. К нему все равно будут тянуться все, сколько бы и какими бы средствами от него ни отваживали.

И не согласная я с заявлением, что лучше там, где нас нет. Там, где мы есть – всегда гораздо лучше. Просто не все вовремя это понимают.

«Все мы капитаны, каждый знаменит...».

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист (Франция), главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ»





Опубликовано: legioner     Источник

Похожие публикации


Добавьте комментарий

Новости партнеров


Loading...

Loading...

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Наверх